А вы знаете, что восемьдесят пять процентов болезней носят психосоматический характер и большая их часть происходит из-за чувства вины? Мы самоистязаем себя переживаниями о сделанном. В то время как здоровье — это забыть.

— Я подумала, что журналы и фрукты тебе привезли все кому не лень, поэтому купила полное собрание сочинений Пушкина.

Друг из Бронкса помрачнел.

— Шучу, шучу, держи! — Я протянула ему пакет, в котором лежали все сезоны «Друзей» и пара свежих комедий!

— Лучше отдайте мне все сигареты, что у вас есть!

Мы с Сашкой вывернули содержимое сумок наизнанку и сдали все, включая последние табачинки в швах.

— От меня Женька ушла, — прошептал он мне на ухо. — Я хоть и сам виноват, но мне очень плохо.

Время посещения подходило к концу, мы с Сашкой двинулись к двери.

— Тебя подвезти? — спросила я ее, грустную и уж очень задумчивую.

— Ты в сглаз и приворот веришь?

— Слабо, если честно! А что такое?

— Ко мне сейчас сестра подошла, которая за Сашкой ухаживает, и сказала, что его сглазили судя по признакам — у него даже обострения по луне начинаются.

— Ну все мы приливно-отливные существа, согласись.

— Я не спорю, но очень уж Сашке плохо… У тебя нет никакой гадалки или экстрасенса знакомого?

— С тех пор, как у моего психоаналитика поехала крыша и та начала орать, что я перешла на сторону темных сил, я предпочитаю с этим контингентом не пересекаться.

Я вдруг вспомнила ладони Друга из Бронкса, засунула свой скептицизм куда подальше и изрекла:

— Ладно, давай съездим! Узнаем, что все хорошо — и никому не будем про это рассказывать!

Я позвонила Светке, не то чтобы она увлекалась походами к бабкам, но после пары случаев гадалкам верила. Иногда, когда чувства входили в стадию безысходности, она ехала, пила крохотную чашечку кофе, тасовала карты и получала ответ, стоит ли переживать и томиться в печали, али жить начинать?

Мы взяли Светку с собой.

— У тебя есть что-нибудь из Сашкиных вещей с собой? — спросила меня Светка.

— Есть, у меня в сумке плеер его — один раз я не успевала купить новый, опаздывала на самолет, и он мне свой отдал.

— Отлично!

Я начала ржать в голос:

— Девчонки — вы прикиньте, рассказать кому-нибудь, как мы ездили отмораживать Друга из Бронкса. Нам не поверят!

— Когда ты в контрольной по истории написала, что Ленин — реинкарнация Чингисхана, тебя мало заботило, поверят тебе или нет, — решила осадить меня Светка, радостно попивающая Redd`s на пассажирском сиденье.

Гадалка жила на ул. Удачная, в поселке Солнечный в Солнечногорском районе Подмосковья. Мне показался данный факт уже даже не тавтологией, а тривтологией. Правда, в доме номер тринадцать.

Ей было за тридцать, но меньше сорока, она жила в небольшом аккуратном домике, постройки середины девяностых годов. Когда мы более пристально присмотрелись, оказалось, что дом разделен — и ей принадлежит всего треть, и построен он достаточно давно, а свежая лишь облицовка.

В доме приятно пахло деревом и осенью. Все-таки чувствовалось приближение ноября — деревья рвало в клочья как беременную женщину во время токсикоза. А вы думали, каково это — вынашивать у себя в чреве весну?

— Проходите, садитесь.

Наше трио выглядело вполне забавно — рыжеволосая девушка со звездой Давида на груди, брюнетка с православным крестом, и я — блондинка с католическим. Если честно, я не принадлежала ни к какому вероисповеданию тотально, просто католический крест не боязно выронить из ворота и показать окружающим, он меньше, и чисто эстетически притягательнее, хотя с возрастом я все больше прирастаю к православию. То ли намоленный дух чувствуется, то ли страх смерти уходит, но мне проще, когда рядом стоит старинная икона, которая была с моими прапрадедами, прадедами и дедами на войне — я и рожать с ней пойду.

Галина попросила ту, которая лучше знает Друга из Бронкса, перетасовать карты — я протянула ей плеер.

Мы все сидели в ожидании новостей. Я уже представляла и не могла от этого сдержать свой саркастический смешок, как мы будем водить вокруг него хороводы, поить его волшебной росой, которую заблаговременно соберем с папоротников, варить отвары, потом брызгать их на его одежду, и так, пока нас не определят в дурдом.

— Проблемы со здоровьем у него от бессилья, отдыхать ему нужно ехать скорее, там он единственную свою встретит!