— Очень сильная порча на нем, удивительно, как до сих пор жив. Хотя по тому, какая у него дыра в энергетике, нет ничего удивительного — весь негатив уходил, а ему достались только излишки, но все равно с таким проклятьем дольше часа не живут. — Голос был очень мягким. — Открывай глаза, я же вижу, что ты уже пришел в себя.

— А толку открывать глаза, если я ослеп, — грустно произнес я, но веки все равно поднял, резкая вспышка света ударила по глазам. Зрение ко мне вернулось, это хорошо, да что там, это просто замечательно, я с детства очень сильно боялся ослепнуть.

— Это правда, что хочешь заменить моего сына в тюрьме и отправиться вместо него на каторгу? — произнес чей-то мелодичный, слегка хрипловатый голос. — Зачем тебе это? Драконьи горы — это верная смерть, пускай не сразу, но с Драконьих рудников еще никто не возвращался живым. Никогда!

— Это я и без вас знаю! — зло огрызнулся я. — Вы мне лучше скажите, меня излечить можно? А то тут некоторые особо вредные бабульки утверждают, что не доживу я до утра! Если это так, то наш дальнейший разговор теряет всякий смысл!

— Нет, ты посмотри на него, одной ногой уже в могиле, а еще и торгуется! — Узнаю скрипучий голос Митиной бабки. — Ты его, Клавка, не лечи, он всяко тебя обманет, у него же на лбу написано, что он врун и шельмец!

— Нет, баба Нюра, этот не обманет, — уверенно произнес грудной голос. — Ведь не обманешь, а, горец?

Вот, блин, как она догадалась, что я принадлежу к клану Гор? Оставлять свидетелей за спиной опасно, но что делать, без их помощи мне верная смерть. Да-а, задача!

— Вы, тетенька, ошибаетесь, я к жителям гор отношения не имею, — попытался отвертеться я. — Вы меня с кем-то перепутали.

— Хорошо, если я ошиблась, то тебе ничего не стоит принести клятву на крови во имя здравия Горной Княжны, — с издевкой в голосе произнесла целительница. — Ведь так?

Клятва на крови — это не просто так, этого обета нарушать нельзя, и не потому, что совесть замучает. Нет, совесть здесь ни при чем: нарушивший клятву умрет в страшных муках. Весь фокус в том, что во время принесения подобной клятвы ты как бы связываешь воедино слова обета и свою внутреннюю энергетику, которая в свою очередь зависит от клана, к которому ты принадлежишь. Подобная клятва приносится в присутствии мага или чародея. В общем, подловила меня эта Клавдия Петровна, и дело тут даже не в клятве, мне все равно надо в Драконьи горы, так что клятву я не нарушу, дело в том, что магичка легко определила мою клановую принадлежность, а если она смогла, то и другие смогут.

— Клятву я принесу, — повернув голову и посмотрев ей в глаза, уверенно произнес я. — А вы? Вы меня излечите?

— Скажу честно — попробую. Случай у тебя непростой, я такой порчи еще не видела. Я не понимаю, почему ты еще жив. Митяя я уже послала, он принесет все необходимое, твоих денег и автоматов едва хватит на все нужные для лечения ингредиенты.

— Проще было дать ему умереть, — проскрипел старушечий голос в углу.

— И вам, бабуля, долгих лет жизни и крепкого здоровья, — не остался в долгу я.

На улице прогромыхали чьи-то шаги, и в баньку ввалился медведь, вернее, мужчина огромных размеров, банька, и без того маленькая, сразу показалось еще меньше. На вошедшем был одет легкий бушлат, под ним свитер. Шапки на голове не было, хотя с такой густой и длинной шевелюрой он мог не бояться застудить голову. За спиной великана маячило испуганное лицо Митяя.

— Клавдия, тебе кто давал право распоряжаться общинными запасами стратегического значения? — пробасил великан.

— Петр, ты не забыл, что это лично мои камни и травы? — сухо ответила целительница.

— Ну и что, что нашла их ты, но тратить их на чужака я не дам! — Великан, коротко размахнувшись, влепил кулаком в бревенчатую стену бани. Стены содрогнулись, как будто в них попал снаряд.

— Эй, поосторожней! — запричитала старуха. — Ты, бугай окаянный, еще мне баню развали. Размахался своими кулачищами.

— Этот чужак, как ты выразился, может спасти моего сына, заменив его собой на каторге, — парировала Клавдия. — Или ты хочешь сказать, что мой сын — тоже чужак?

— Не хочу я такого сказать. Чего ты начинаешь? Сын твой не чужак, это и ежу понятно. Помощь, может, какая нужна? — явно смутился великан.

— Все, что нужно, у меня есть, все зависит от того, переживет он эту ночь или нет, — сказала Клавдия. — Вон баба Нюра мне поможет. А ты, Петр, иди, не надо тебе на это смотреть.

Большой человек Петр вышел, а на пороге возник Митяй с большой холщовой сумкой в руках, он подошел к столику и начал выкладывать на стол все, что было в сумке. Клавдия начала рисовать мелом на полу какие-то символы.