— Кажись, все пройдет намного легче, чем я ожидал, — довольно улыбаясь, проговорил Жук. — Земелю увидел, он нам поможет.

Я ничего не ответил, молча шагал за ним следом, внимательно оглядываясь на ходу. Народу в лагере было много, никак не меньше двух сотен человек, а может, и больше, неизвестно еще, сколько там народу было в бараках, хотя и сомневаюсь, что кто-то в них сейчас был, все-таки на солнышке было теплее, чем в неотапливаемых дощатых постройках.

— Зровеньки були, пан Хохол, — широко улыбаясь во все тридцать два зуба, проговорил Жук, обращаясь к невысокому пузатому мужику. — Как жизнь? Смотрю, ты все никак не похудеешь?

— Геть звидселя! Пiшов ты к бiсовiй матерi — зло огрызнулся Хохол, — i бiльш не пiдходь до менэ. Зрозумiв?

— Даже так, — зло прошептал Жук. — Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Сам еще проситься к нам будешь. Вот только поздняк метаться будет! Понял?

Жук развернулся, и я увидел, что его лицо сведено гримасой ярости. Мы отошли метров на двадцать от барака и пристроились возле перевернутых металлических бочек.

Жук молчал, он о чем-то размышлял, весь его внешний вид показывал, что он пытается что-то придумать. Я стоял рядом и молчал, пусть пока Жук думает, а я лучше повнимательней осмотрюсь вокруг. Первые мои выводы о количестве каторжан в лагере были ошибочны, народу скопилось меньше двухсот человек, я бы сказал, что на улице было человек сто двадцать — сто пятьдесят, не больше. Но вот само расположение людей навевало на некие мысли о том, что внутри бараков есть еще кто-то. Причем этот кто-то обладает определенной силой и авторитетом. Возле входа в бараки сидело несколько крепких парней, которые вроде бы и просто сидели на корточках, но при этом они больше были похожи на охранников, караулящих находившихся во дворе каторжан. Как говорится, было бы стадо, а пастух всегда найдется.

— «Не верь, не бойся, не проси», — наконец, подняв взгляд на меня, медленно произнес Жук. — Слышал о таком высказывании?

— Конечно, слышал. Думаешь, воры «держат шишку»? — решил уточнить я.

— Скорее всего. Видел того толстяка, к которому я обращался? Так вот он в этом лагере уже второй раз, — язвительно произнес Жук. — Эта бандеровская сука должна мне денег. Я рассчитывал, что он нам поможет. А оно, видишь, как вышло.

— Не понял, как это — во второй раз? — От удивления я встал с лежащей на земле бочки и, обернувшись, стал рассматривать толстяка, к которому мы с Жуком подходили.

Что-то толстый Хохол совсем не был похож на человека, вернувшегося с каторги, отбыв там десятилетний срок. Вот на отожравшегося сметаной кота он был похож. Весь такой круглый, лоснящийся и довольный жизнью.

— Я и сам не знаю, как это у него получается, — пожав плечами, ответил Жук. — Но в определенных кругах давно ходят слухи, что рудники в Драконьих горах — не совсем обычная каторга.

— Это уж как-то я и сам понял!

— Серый, глянь в ту сторону. Видишь, к Хохлу два молодчика подошли и в нашу сторону глазками зенькают? — прошептал Жук. — Это пристяжь, из свиты Угла. А это значит, что у меня проблемы.

— У нас проблемы, — поправил я Жука. — Не боись, Жучара, решим мы эти проблемы. Что за хрен с бугра этот Угол?

— Угол — последний из могикан, вор в законе. Попал в этот мир еще в первую волну переселения, сразу после Отечественной войны. Он с торговым союзом что-то там не поделил и решил отсидеться на каторге. А я ему теперь денег должен. Ну как должен? Я тут попробовал поработать контрабандистом, но меня приняли пограничники и товар конфисковали.

— А что тащил, если не секрет? — вяло поинтересовался я.

— Кристаллы для магических амулетов, — грустно ответил Жук. — Из земли клана Горной Княжны, через Серые Пустоши, в территории, контролируемые казаками.

— Ну ты и дурила, — засмеялся я. — Кто ж тебя надоумил таким маршрутом идти?

— Люди Угла и подсказали, кто ж еще? — насупившись, из-за того что я его обозвал, ответил Жук. — Ну это все лирика. Дела давно минувших лет.

— Как думаешь, что Угол предпримет в отношении нас? — спросил я на всякий случай, хотя приблизительно и сам представлял, что пряниками нас кормить никто не будет, а вот огрести по самое «не балуй» можно с вероятностью в сто процентов.

— А что тут думать, водку с ним пить точно не позовет. Ближе к ночи кто-то из его подручных позовет в тот барак, где тусуются воры, ну а там устроят «правиловку».

Я посмотрел в сторону двух парней, что стояли в обществе Хохла, и понял, что медлить нельзя. Надо сейчас перехватывать инициативу. Если еще потянуть время, то можно и головы лишиться. Нельзя дать противнику время на обдумывание ситуации.

— Даймон, когда я войду в барак, за вот теми двумя парнями, надо будет ускорить мою реакцию и увеличить силу в несколько раз, — обратился я к своему внутреннему помощнику. — Справишься?

— Конечно!

А вот мне интересно, сколько внутри барака окажется бойцов противника? Пять? Шесть? Десять? Хотелось бы, чтобы не очень много. А то даже с суперреакцией и мегасилой всегда есть шанс пропустить заточку в спину от не замеченного в свалке противника.

— Жук, как думаешь, а сколько сейчас в бараке людей из свиты Угла?

— Думаю, что не больше двух-трех, — немного подумав, ответил Жук. — Сейчас день, и все лишние и не особо приближенные находятся на улице. Внутри только ближайшая свита, те, кому по статусу положено быть рядом с его величеством вором в законе. Ну, может, еще пара «торпед». Хотя ты знаешь, судя по комплекции, именно «торпеды» Угла сейчас с Хохлом о нас «базарят».