Когда они вошли в первую камеру, Вольный, уже в человеческом обличии, сидел на полу, обхватив голову руками. На их приход оборотень не отреагировал, даже не пошевелился, словно бы не услышал.

Арон остановился в некотором отдалении от пленника, кивнул Мэлю.

– Поговорим по-хорошему?
– поинтересовался у оборотня полуэльф, осмотрительно встав на таком расстоянии, чтобы при рывке тот не смог его достать.

– Поговорим, - оборотень поднял голову и встретился с Мэа-таэлем взглядом.
– Теперь без разницы.

Рассказ оборотня, назвавшегося Терраном, оказался прост и краток: витязи Гиты не вырезали его родной клан полностью, а многих захватили живыми, в том числе Террана и его семью. Под угрозой казни заложников заставили Волка принять имя раба Гиты и принести богине клятву верности. Он был не первым, кому это предложили, и видел, как поступили с семьями отказавшихся.

Узнав, что некоторые Вольные решили перейти под руку Тонгила, витязи Гиты приказали Террану и еще двоим, поставившим спасение родных выше чести, присоединиться к отряду. Жрецы Гиты наложили на них заклятия, обязавшие оборотней напасть на Тонгила сразу, как увидят. Жрецы опасались: если промедлить, то маг почует угрозу.

Приди Тонгил к Вольным после восхода луны, как предполагалось, у оборотней, на пике их силы, увеличенной жрецами, был бы шанс. Тогда остались бы живы их семьи. Но теперь, узнав о провале плана, слуги Гиты уничтожат всех...

– И ты поверил, что они не сделали бы этого в любом случае?
– насмешливо поинтересовался Мэль.

– Они поклялись именем богини, - устало ответил оборотень.

– Гита - самая вероломная из всех младших богинь, - впервые за все время заговорил Тонгил.
– Дословно выполняя клятву, она обязательно находит способ ее нарушить. Как именно звучало их обещание?

Оборотень посмотрел на человека, которого несколько часов назад пытался уничтожить:

– Они поклялись не убивать мою семью и отпустить всех на свободу, как только ты умрешь.

– Вот как?
– Арон криво усмехнулся.
– Они действительно могли бы отпустить твою семью на свободу - в глубину пропасти или посреди соленого океана. Ты ведь никак не оговорил безопасность родных? Нет? А еще жрецы Гиты любят накладывать заклинания, не убивающие прямо, но способные привести к медленной смерти от вполне естественных причин. Например, в сотни раз ускорив старение...

– Откуда ты можешь это знать?
– недоверчиво спросил Терран.

– Так умер мой отец, - после паузы ответил Тонгил.

– Ты никогда прежде не рассказывал о своих родителях...
– неуверенно начал Мэа-таэль, когда, закончив обход новых заключенных, они поднялись на башню. Маг пожал плечами, не глядя на него:

– Не самая приятная тема.

– Ты говорил, что осиротел рано, и детство у тебя было не из легких. И никогда не упоминал ни отца, ни мать - только учителя, который подобрал тебя в Киртском княжестве во время Синей чумы...

– Что еще я говорил о своем детстве?
– пустым голосом спросил Тонгил.

– Да почти ничего, - полуэльф вздохнул, и, решившись, добавил.
– Арон, ты последние дни на себя не похож. Что случилось:

Маг молчал очень долго, и Мэлю уже стало казаться: вовсе не ответит. Но тот отозвался - словно бы через силу, все так же смотря куда-то в сторону, будто разговаривая с проемом окна:

– Случился неудачный эксперимент. Очень неудачный.

– И...?
– полукровка мог лишь с содроганием представить, что, по мнению мага, можно было счесть "неудачным экспериментом". Стоит только вспомнить, как, когда полгода назад вышедшая из-под контроля эмеаль Земли до основания разрушила южную башню, Тонгил лишь пожал плечами и назвал это "досадным побочным эффектом". Кстати, башню отстраивали до сих пор.

– Ты ведь не умираешь?
– не выдержал Мэль.

– Нет, - маг хмыкнул.
– С чего ты взял? У меня всего лишь провалы в памяти...

Глава 5.

– Провалы в памяти, - повторил Мэа-таэль, чувствуя, как становятся на место разрозненные части мозаики.
– Почему ты не сказал раньше?

Маг тихо и совсем на себя не похоже вздохнул:

– Откуда я знал, можно ли тебе доверять? Я и сейчас...

– Ты меня три раза спасал, - проговорил Мэль, понимая: на человека, забывшего о прошлом, несправедливо обижаться, но жгучую обиду все равно чувствуя.
– А еще я тебе должен жизнь брата. Арон, духами предков клянусь - я тебя не предам!

– Верю, - после паузы кивнул Тонгил.

– Что именно ты помнишь?

– Отрывки, - маг пожал плечами.
– А иногда я не помню, а просто знаю... Мэль, у меня есть дети?

Полукровка вздрогнул от неожиданного вопроса:

– Ты это у меня спрашиваешь?!!

– Больше не у кого, - Арон криво улыбнулся.

– Ты никогда не упоминал... при мне, - полуэльф хмыкнул от мысли, пришедшей в голову следом.
– От мальчиков детей не бывает.

Маг рассмеялся, на этот раз вполне искренне: