— Это странно. Я видела Анины фотографии, она была очень симпатичной девушкой…

— Симпатичной? — осадил меня Шевельков. — Да наша дочь была просто красавицей, а этот изверг ее задушил!

— Подождите, подождите, еще не доказано, что это сделал Николай Сивоплясов. Давайте вместе с вами поразмышляем: мог ли это сделать кто-то другой?

Супруги Шевельковы снова переглянулись, как бы спрашивая себя, мог ли убийцей быть кто-то другой.

— Значит, так, — заявила Лариса Евгеньевна, — Аня ни с кем в Тарасове не встречалась. Я в этом совершенно уверена!

— Лара, как ты можешь быть в этом уверена, если даже не знала, что Анюта зарегистрировалась с Сивоплясовым, — вполне резонно заметила Мария Евгеньевна, и ее сестра поджала губы.

— Да, вот если бы она у тебя жила, то ничего бы с ней не случилось, — упрекнул Любарскую Шевельков и снова зафыркал.

— Костя, Маша, вы же знаете, что я не могла поселить Аню у себя, ведь с нами живет Сережа. — Лариса Евгеньевна повернулась ко мне и пояснила: — Это сын моего мужа от первого брака. Мы с Львом Марковичем с утра до вечера на работе. Кто знает, чем бы здесь Сережа и Аня в наше отсутствие занимались!

— Так лучше бы и занимались этим самым, — Константин Филиппович в очередной раз продемонстрировал нам свою непривлекательную привычку «растопыривать» ноздри и фыркать, — пусть бы даже Анюта родила от вашего Сережи, но жива бы осталась.

— Выходит, вы меня в ее смерти вините? — Любарская вскочила со стула и театрально вскинула руки к потолку. — Это надо же, до такого додуматься! Я блюла племянницу, еще как блюла, а мне такие упреки в лицо бросают! Маша, а ты почему молчишь? Твой муж меня оскорбляет, а ты как в рот воды набрала! Погоди, или ты тоже считаешь, что это я во всем виновата?

Мария Евгеньевна молчала, утирая платочком слезы.

— Лара, да ладно тебе, совсем я не то имел в виду, — в знак примирения сказал Шевельков. — Не надо было нам вообще Анюту в Тарасов пускать. Но, с другой стороны, она же школу на одни пятерки закончила. А вот золотую медаль, сволочи, зажали! Конечно, медали только блатным дают… Да, ей надо было дальше учиться, а в Дольске-то ни одного вуза нету…

— Не о том мы говорим, не о том, — заметила Мария Евгеньевна. — Аню уже не вернешь, а кто убил ее, мы не знаем. Вы, Татьяна, правильно заметили: против Николая Сивоплясова у нас ничего конкретного нет.

— Как это — ничего нет? — всполошился ее супруг. — А Колькин папаша с его преступным прошлым? А тайный брак с нашей дочерью? А исчезновение нашего зятька из Тарасова? Это все доказательства. Разве нет?

— Косвенные, — заметила я.

— А что, по-вашему, и прямые есть? — осведомился Шевельков, поражая меня узостью своего кругозора.

— Например, ими служат обычно отпечатки пальцев или вещи, оставленные на месте преступления, затем мотив и отсутствие алиби, — пояснила я, вспомнив, что Кирьянов ни о чем таком мне не говорил. Мне вообще показалось, что Владимир Сергеевич поторопился со своими догадками.

Родственники погибшей сделали умные лица. Наверное, они размышляли над тем, имеются ли подобные факты в отношении Сивоплясова. А меня посетила другая мысль — пора уходить, потому что ничего нового Любарская и Шевельковы мне не расскажут.

— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказала я, поднимаясь с кресла.

— Ну вот, я с самого начала знала, что твой визит будет бестолковым, — неделикатно заметила Любарская. — И где тебя только Светка нашла? Могла бы кого-нибудь поопытнее нанять, отставного следователя, например.

Меня почему-то задели ее слова, и я решила напоследок съязвить:

— Кстати, Лариса Евгеньевна, а где лично вы находились в момент убийства?

— Кто — я?! — округлила глаза Любарская. — Ты что же, меня подозреваешь?! Ну это, знаешь ли, переходит все рамки. Маша, ты слышала, что она сказала?

— Ларка, и правда, где ты была позавчера вечером? — осведомился Константин Филиппович, фыркая носом. — Отчитайся!

— Дома! Я, мой муж, Лев Маркович, и Сережа — мы весь вечер были дома, смотрели телевизор. Кстати, ровно в девять соседка из сорок первой квартиры заходила, спрашивала, как у нас первый канал работает. Так что у нас алиби!

— Вот и замечательно, — сказала я и ретировалась к выходу.

Меня не стали задерживать, проводили очередным приступом плача. Двенадцатигранники не обманули. По крайней мере с двумя неприятными людьми я уже пообщалась. Одна лишь Мария Евгеньевна произвела на меня вполне благоприятное впечатление, чего я не могла сказать о ее муже и младшей сестре. А в целом, время на общение с этой семейкой было потрачено зря. Никакой новой информации они мне не дали. Да и что можно было ожидать от родителей, которые жили в другом городе, и от тетки, которая хоть и пыталась контролировать племянницу, но пропустила такое важное событие в ее жизни, как регистрация брака? Нет, надо пообщаться с теми, кто каждый день встречался с Аней, с ее подругами и просто однокурсниками. Они-то наверняка расскажут что-нибудь интересненькое. Возможно, у Шевельковой все-таки был молодой человек, на которого внезапное замужество Анны подействовало, как настоящий шок и… Ладно, Таня, не надо домыслов. Следует опираться только на конкретные факты.