Однако ждать мне пришлось не очень долго. Примерно через полчаса я увидела группу людей в трауре и, спрятавшись за высоким мраморным памятником, стала наблюдать за происходящим. Сразу за гробом я увидела Марию Евгеньевну и Константина Филипповича, потом Любарскую с двумя мужчинами, наверное, супругом и его сыном. Как ни странно, Николая Сивоплясова в траурной процессии не было. Так вот почему он так интересовался моими планами! Оказывается, сам он сюда ехать не собирался, но желал остаться в моих глазах безмерно скорбящим вдовцом. Лицемер! Впрочем, я в этом и не сомневалась.

Я вышла из своего укрытия и приблизилась к тем, кто провожал Анну в последний путь. Мне хотелось прислушаться к тому, что говорят люди, но все скорбно молчали. Неожиданно прямо передо мной возникла какая-то тетка в черном балахоне. Весь ее облик носил на себе неистребимый отпечаток анахронизма и глубокой провинциальности. Люди шарахнулись от нее, как от ведьмы. По рядам прошел еле слышимый шепоток. Смысл передаваемого из уст в уста, увы, не дошел до моего слуха.

— Я знала, что справедливость восторжествует, — тетка в черных одеждах посмотрела на меня и злорадно оскалилась, — мой Васенька из-за этой Нюрки погиб! Он уже два года в могиле, и ей туда пора…

Глаза женщины горели нездоровым блеском. Признаюсь, меня до костей пробрало холодом. Вокруг нас возник круг отчуждения. Тетка ехидно ощерилась, оглядывая толпу. Потом, найдя во мне единственную благодарную зрительницу, принялась описывать вокруг меня круги и что-то нашептывать.

— Простите, я не поняла, что вы сказали? — уточнила я.

— Нюрка — великая грешница, она моего Васеньку, единственного сыночка, сгубила! — прошипела тетка, приблизившись ко мне почти вплотную и заглянув мне прямо в глаза.

Я почувствовала, что кончики моих пальцев на руках и ногах поледенели. Странная женщина разразилась неестественно громким хохотом, затем вприпрыжку бросилась к могиле. Люди расступились. Приблизившись к гробу, она бесцеремонно оттолкнула Ларису Евгеньевну и наклонилась над телом покойной. Никто не посмел отстранить ее — никто. Мария Евгеньевна в ужасе прижалась к мужу, но тот, вероятно, уже побаловал себя сегодня алкоголем, поэтому взирал на все происходящее тупым рассеянным взглядом. Какой-то незнакомый мужчина, вероятно, муж Любарской, нашел в себе мужество отстранить женщину от гроба. Она не сопротивлялась, а отойдя в сторону, пустила слезу. Впрочем, в следующий момент на ее лице снова появилась зловещая улыбка.

Ну просто колдунья какая-то! Таня, Таня, что за глупости лезут в твою голову? Не знаю, но эта тетка — точно какая-то ненормальная. Она не скрывает своей лютой ненависти к Анюте… Стоп! А не она ли переодевалась в Светлану Юрьевну? Во всяком случае, эта женщина — такого же роста и комплекции, как и моя клиентка. На голову она могла надеть светлый парик… Допустим, у нее действительно был мотив, чтобы убить Шевелькову, и он очень простой — месть за смерть сына. Но это очень рискованно — выказывать на людях свое негативное отношение к покойнице. Да и могла ли эта глубоко провинциальная тетенька, к тому же с явно сдвинутой крышей, разработать план убийства и воплотить его в жизнь?

Нет, она точно какая-то колдунья! Я старалась не спускать с нее глаз и все-таки потеряла из вида. Она исчезла так же внезапно, как и появилась словно бы из ниоткуда. Можно было подумать, что она надела шапку-невидимку. Таня, Таня, давай-ка обойдемся без мистики! Просто ты на миг отвлеклась, и она успела скрыться за памятниками.

Тем не менее странная женщина в черном навела ужас буквально на всех, кто провожал Анну в последний путь. Люди рассеялись по всему кладбищу и только после исчезновения ведьмы стали собираться в отдельные разрозненные кучки. Я подошла к одной из них и навострила уши.

— Такая молодая — и умерла от асфиксии, — шепнула женщина лет пятидесяти мужчине того же возраста. — Это что за болезнь такая — асфиксия?

— Насколько мне известно, асфиксия — это удушье, — компетентно пояснил дядька в очках. — К нему может привести астма или отравление какими-то газами, например, угарными…

— Никогда не слышала, чтобы Нюрка астмой болела. Может, она в Тарасове эту дрянь подцепила?

— Астма не заразная, — возразил очкарик.

— Да несчастный случай с ней какой-то произошел, — вмешалась в разговор молодая женщина в темно-фиолетовом платье. — Но что и как случилось, Шевельковы пока что никому не говорят. Оно и понятно, неприятности буквально чередой их преследуют…

— Да, — тяжело вздохнули в толпе.

Значит, Анины родители скрыли от дольчан истинную причину смерти своей дочери! Интересно, а почему они решили списать все на несчастный случай? Может, они кого-то боятся? Неужели эту чокнутую тетку? Так по ней же сумасшедший дом плачет!

Я подошла к другой группе людей.

— …действительно виновата, — сказала женщина, вытирая краем платочка слезы. — Не Георгий, а именно Нюрка!

— О мертвых плохо не говорят, — заметили в толпе.

— А если о Нюрке хорошего и сказать-то нечего? — вступила в разговор еще одна бабулька. — Вон, все стоят около гроба и молчат, будто в рот воды набрали.