— Четыре мало, партий восемь — вот тогда получишь удовольствие, — ответила госпожа Ван.

— Боюсь, что народ не соберется. Чжан сегодня, пожалуй, не придет. Я позову Кэ-дина, — с уверенностью ответила госпожа Шэнь. — Госпожа Чжоу у нас постоянный партнер, потом скажу Цзюе-синю, чтобы пораньше вернулся.

— Тогда скорее иди, подготовь все да разузнай у Кэ-дина, что он думает о завтрашнем ужине с Сяо Хой-фаном, — посоветовала госпожа Ван. — Вряд ли Сяо Хой-фан придет. А если придет, то мне хочется получше его посмотреть, в театре его не очень рассмотришь. — При имени Сяо Хой-фана она и про игру забыла.

На следующий день, после обеда, Сяо Хой-фан и Чжан Би-сю прибыли в паланкине. Цинь-сун, новый камердинер Кэ-аня, и слуга Кэ-дина Гао-чжун ждали их в прихожей. Сяо Хой-фан с приятелем вышли из паланкина. Слуги, собравшиеся в главном зале и перед прихожей, с любопытством смотрели на них. Актерам было лет по тридцать (Чжан Би-сю был старше). Они выглядели молодыми и красивыми. Одеты были по-мужски, в дорогие крепдешиновые халаты, в шелковые брюки и атласные туфли. Лица сильно нарумянены, даже руки подкрашены и напудрены. Губы ярко-красные, из-под черных насурмленных бровей смотрели выразительные глаза. Даже без театрального грима и костюма они были обольстительны. Все взоры устремились к ним. Под этими незнакомыми взглядами они не чувствовали смущения, на их лицах блуждала слабая улыбка. Изящно изогнувшись, женской походкой они прошли за Гао-чжуном во внешнюю гостиную. Гао-чжун пригласил их сесть и сходил за чаем. Цинь-сун отправился во внутренние покои доложить Кэ-аню и Кэ-дину.

Чжан Би-сю и Сяо Хой-фан расспрашивали Гао-чжуна о семье Гао. Гао-чжун охотно рассказывал им, но говорил тихо, чтобы господа, войдя, не услышали его. Недалеко от гостиной на лестнице и во внутреннем дворике стояли слуги и носильщики паланкинов. Одна только кормилица Ян, с давних пор пользовавшаяся благосклонностью Кэ-аня, держа за руку Шу-фан, стояла в дверях, заглядывая в гостиную. Другие служанки стояли около носильщиков. Там были только носильщики Кэ-аня и Кэ-дина. Носильщиков Кэ-мина и Цзюе-синя не было дома, так как их хозяева сегодня уехали. Зная, что сегодня Кэ-мин собирался на банкет, Кэ-ань и Кэ-дин рассчитывали повеселиться. Узнав о приезде Чжан Би-сю и Сяо Хой-фана, они очень обрадовались и, довольные, направились в гостиную. За ними следовал Цинь-сун. Когда они подошли к гостиной, Кэ-ань увидел, как кормилица Ян скривила губы, но сделал вид, что не замечает, и о достоинством прошел в зал. Актеры тотчас же встали, с улыбкой поздоровались и осведомились о здоровье. Братья были вне себя от радости — можно было подумать, что они нашли какую-то драгоценность. А актеры, наоборот, держались очень непринужденно, без тени смущения — так, словно у себя дома, и с присущим актерам кокетством томно беседовали с хозяевами. Глядя на подвижные, с поволокой глаза Чжан Би-сю, на красивое овальное лицо актера, которое было так не похоже на лицо его жены, на алый рот. откуда лились звонкие, сладкие звуки, Кэ-ань забыл про сильно выдающиеся скулы своей жены и ее ядовитый язычок, забыл обо всем вокруг и видел лишь говорившего с ним актера. Движения и речь его были непринужденными. Кэ-дин был опытнее его и держался еще свободнее с Сяо Хой-фаном. Гао-чжун все время стоял в комнате и со сдержанной улыбкой наблюдал за господами. Заметив вдруг стоявшего без дела Гао-чжуна, Кэ-дин накинулся на него:

— Чего ты здесь стоишь? Почему не принес мацзян и не расставил столы?

Гао-чжуну пришлось уйти…

— Мне сейчас не хочется играть, — капризно сказал Сяо Хой-фан, — вы обещали погулять со мной в вашем саду.

— Как тебе угодно, хочешь сперва в сад, так пойдем, я велю Гао-чжуну перенести игральный стол в сад, — ответил, заискивая, Кэ-дин. Затем он обратился к Кэ-аню: — Что ты на это скажешь?

Кэ-ань, конечно, не возражал. Чжан Би-сю тоже уговорил его пойти в сад.

— Цинь-сун! — позвал Кэ-ань, заметив, что Гао-чжун вышел.

— Я здесь! — громко ответил стоявший у входа Цинь-сун и поспешно вошел.

Кэ-ань распорядился:

— Мы сейчас идем в сад. Ты позови Гао-чжуна, и перенесите игральный стол в беседку. Захвати моего попугая и повесь его перед беседкой.

Цинь-сун почтительно кивнул и, видя, что хозяева собираются выходить, подбежал к двери и отдернул перед ними занавески. Братья в сопровождении актеров вышли через арочную калитку в сад. Они взошли на галерею, с одной стороны их взорам открылись зеленые, увитые лианами искусственные горки, с другой — изумрудные бамбук и зеленица, перед резными окнами их гостиной. Зеленицы росло всего два кустика, как раз было время цветения, и кусты сплошь покрылись бледными желто зелеными цветами. Как только они вошли в сад, густой аромат ударил им в нос, и молодой Сяо Хой-фан не удержался от похвалы:

— Кэ-дин! У вас здесь так хорошо, а вы каждый день зачем-то уходите из дома.

— Ты не был здесь, поэтому тебе и кажется диковинным, а мы бываем здесь частенько, и нам уже надоело все это, — ответил Кэ-дин.

Кэ-ань и Чжан Би-сю шли сзади и слышали разговор Сяо Хой-фана и Кэ-дина. Кэ-ань спросил Чжан Би-сю:

— А тебе нравится здесь?

— Конечно, — со смехом кивнул Чжан Би-сю, но, притворяясь обиженным, добавил: — Что же вы раньше не приглашали меня сюда?

— Все из-за упрямства старшего брата, ведь встреча с ним не сулит ничего хорошего, — торопливо оправдывался Кэ-ань.

— Вы обманываете меня, — продолжал Чжан Би-сю, обиженно кривя губы. — Разве Ли Фын-цин не бывал у вас, да еще под видом фотографа? Вы ведь сами говорили мне.

— Ты ничего не знаешь, тогда был жив отец, и он одобрял это, так что и упрямец брат ничего не мог возразить и вынужден был смириться. Но как только отец умер, старший брат стал еще упрямее, и хотя я его не боюсь, но встреча с ним не предвещает никакого удовольствия.

Сейчас его нет дома, и он не скоро вернется, — чистосердечно разъяснил Кэ-ань.

— Тогда мы пойдем домой и не будем докучать вашему старшему брату, чтобы не было неприятностей, — притворным тоном промолвил Чжан Би-сю, повернулся и пошел прочь.

Кэ-ань бросился ему вдогонку, схватил Чжан Би сю за рукав, потом сжал его руку и шепотом начал в чем-то убеждать. Чжан Би-сю отвечал беззвучным смехом.

Впереди был только Кэ-дин, который о чем-то мило шушукался с Сяо Хой-фаном; позади тоже никого не было. Кэ-ань снова устремился вперед, не выпуская руки Чжан Би-сю из своей.