— Ну, бей, бей!

Сяо Хой-фан размахнулся, отвесил Кэ-дину оплеуху и залился смехом. За ним засмеялись Кэ-ань и Чжан Би-сю. Кэ-дин не разозлился. Воспользовавшись моментом, он схватил руку Сяо Хой-фана, которая только что ударила его по лицу, и поднес к носу.

— До чего же ароматна! — Он громко засмеялся.

Можно было подумать, что Кэ-дин никогда раньше не испытывал такого удовольствия.

— Цзюе-ши, ты видел? Вот интересно. Жаль, что нет Цзюе-ина, — довольным тоном прошептал Цзюе-цюнь.

— Даже смотреть не хочется, — с отвращением произнес Цзюе-ши. Ему казалось, что дяде Кэ-дину следовало самому ответить пощечиной актеру, а он, напротив, подставил свою щеку. Это было ему совсем непонятно.

— Я не разрешаю тебе уходить. Только попробуй! — угрожал Цзюе-цюнь, не отрывая глаз от игрального стола.

Цзюе-ши испуганно взглянул на брата и больше уже не заговаривал об уходе. Он проговорил как бы про себя:

— Пойду погляжу на попугая, — и отвернулся от стекла.

Вечером, за ужином, госпожа Ван долго и упорно расспрашивала мальчиков о том, что они видели. Цзюе-цюнь обо всем рассказал. Госпожа Ван кипела от ярости, но ничем не выдала себя, чтобы сыновья не догадались о ее состоянии. Пришла госпожа Шэнь. Она уже поужинала и теперь звала госпожу Ван пойти в сад посмотреть артистов. Госпожа Ван отставила пиалу, вытерла лицо, и хотя служанка Цянь-эр еще не ела, приказала ей зажечь фонарь и проводить ее с госпожой Шэнь в сад.

Вечерний сад был окрашен в какие-то фантастические тона, но мысли обеих пожилых женщин были заняты другими, более прозаическими вещами. Они не ощущали аромата цветов и трав, и даже прекраснейшие цветы тускнели в их глазах. Они относились к категории людей, которые предпочитали отсиживаться по своим норам или проводить время за игральным столиком.

Они подошли к беседке. Невдалеке, под магнолией, беседовали несколько носильщиков и служанок. Увидя приближающихся господ, они почтительно приветствовали их. Как раз в это время из беседки донесся взрыв смеха. Госпожа Ван мгновенно изменилась в лице, она почувствовала, что кровь закипает в ней, но быстро подавила в себе гнев, так что никто не заметил этого. Госпожа Шэнь тоже услыхала смех и проявила нескрываемое любопытство.

— Пойдем посмотрим, — оживилась она.

Цянь-эр прикрутила огонь и спрятала фонарь за магнолией. А госпожа Ван и госпожа Шэнь стали подниматься по каменным ступенькам к беседке. Они ступали осторожно, стараясь не производить шума, и, подойдя к окну, приникли к стеклу. За квадратным столом, который стоял как раз под электрической лампочкой, сидело четверо. Цинь-сун стоял позади Кэ-аня, лицо его выражало недоумение. Рядом с раскрасневшимся Кэ-анем стоял Чжан Би-сю с чайником в руке и наливал ему вино, а Кэ-ань, скосив в его сторону глаза, наблюдал за Чжан Би-сю. Звонким голосом Чжан Би-сю подзадоривал Кэ-аня:

— Пей скорей! Выпьешь три стакана, тогда спою!

Кэ-дин, сидя на углу стола, так перегнулся через него, что почти касался Сяо Хой-фана. Он схватил руку Сяо Хой-фана и беспрестанно встряхивал ее, заставляя того смеяться.

— Прямо срам какой-то. Что подумали бы Цзюе-цюнь и другие, если увидели бы все это! — скрежеща зубами и покраснев до ушей, ругалась госпожа Ван.

— Ван, тебе видно? А Чжан Би-сю хорош собой и без театрального костюма — лицо овальное, брови тонкие, глаза красивые, — улыбаясь, сказала госпожа Шэнь, нисколько не обращая внимания на настроение госпожи Ван.

— Я выпью, выпью, — щуря глаза, хихикал Кэ-ань. Он поднял стакан и залпом осушил его.

— Еще стакан, остался лишь один стакан, — снова налил ему Чжан Би-сю и поставил чайник на стол. Кэ-ань поднес было стакан ко рту, сделал глоток, но тут же поставил обратно, покачав головой. Нет, так я не буду пить. Вот если ты поднесешь стакан к моим губам, тогда выпью.

— Кэ-ань, что-то ты сегодня слишком капризничаешь, — обиделся Чжан Би-сю. Ладно, пей, пожалуйста, — продолжал он, поднося вино к его губам, но у Кэ-аня была своя пьяная мысль. Вместо того чтобы взять вино, он крепко схватил Чжан Би-сю за руку. Тот от неожиданности разжал ее, и вино пролилось на Кэ-аня. Кэ-ань неестественно громко крикнул и поспешно вскочил. Его шелковый халат изрядно пострадал.

— Кэ-ань опьянел, Кэ-ань пьян! — неожиданно выпрямившись, обрадовано захлопал в ладоши Кэ-дин. Сяо Хой-фан тоже захихикал.

— Цинь-сун, принеси хозяину полотенце, — обернувшись, попросил Чжан Би-сю. Слуга вышел, а Чжан Би-сю, весь изогнувшись и смеясь, начал платком вытирать вино с халата Кэ-аня. Кэ-ань был чрезвычайно доволен, но слова брата ему не понравились:

— Кто из нас опьянел! Если ты, Кэ-дин, такой молодец, то давай выпьем на спор три пиалы вина.

— Ай-ай, Кэ-ань, тебе нельзя больше пить. От тебя так разит, что другие хмелеют, — поспешил вмешаться Сяо Хой-фан. Он как раз совещался с Кэ-дином насчет обновления театральных костюмов и, опасаясь, что Кэ-дин, опьянев, не сможет продолжать разговор, не хотел, чтобы кто-нибудь помешал им.

— Кэ-ань, сядь, пожалуйста, хватит с тебя. Ты даже трех стаканов не выпил, а еще говоришь о трех пиалах! — Чжан Би-сю насухо вытер халат Кэ-аня и стал его усаживать.

— Я выпью, выпью! Ты наливай, сколько есть, все выпью! — бахвалился Кэ-ань. Голова его раскачивалась из стороны в сторону, а на малиновом лице выделялись лишь стрелочки усов над верхней губой, словно кто-то небрежно провел по ней тушью.

— Вот не знала, что Кэ-ань такой шумливый. Обычно дома он очень угрюмый, — с нескрываемым удовольствием, будто глядя на интересное представление, обратилась госпожа Шэнь к госпоже Ван.