Шрифт:
В ту нору Ногаю едва перевалило через шестнадцатую луну и он водил всего десяток воинов. За тот бой Берке сделал Ногая сотником.
– Сатар, — спросил Ногай, — если тебе надо расколоть камень, что ты делаешь?
– Я бью его молотом, хан.
– Перед тобой каменный щит, и мы должны раздробить его.
Темник кивнул.
– А ответь, Сатар, как поступишь ты?
– Хан, по левую руку Тохта поставил основные силы. Видишь, как там крепко сбились в кулак тысячи воинов? Хан думает, что мы не осмелимся ударить по этому кулаку и повернём на правое крыло. Может, так и лучше, но я ударю Тохту по левую руку, где нас меньше всего ждут. Когда мы завяжем бой, Тохта постарается повернуть на меня своё чело [28] и нажмёт на нас грудью.
28
Чело — здесь: голова, начало, перёд чего-либо.
– Ты мудро рассудил, Сатар. Когда правое крыло обнажит сабли и насядет на тебя, оно непременно повернётся ко мне боком и я вышлю на него темников Сургана и Надира. Тохта не выдержит паники, тут я с тремя тысячами вступлю в сражение. Мы одолеем Тохту и заставим его бежать, как трусливого шакала.
На дальние курганы выскочили первые всадники, крутнули коней и исчезли, а вскоре в степи появились сотни и тысячи воинов. Они выстроились в боевой порядок, подняли бунчуки, застучали в тулумбасы. Раздались звонкие команды, и в сухую землю ударили тысячи копыт.
Орда пошла на орду.
Сшиблись. Зазвенел металл, лязгала сталь сабель, визжали и хрипели воины. Ржали, грызли человека дикие татарские кони. Степь кричала и стонала, щедро лилась кровь, под конскими копытами трещали кости воинов.
В битве сцепились две конные силы, и никогда прежде не доводилось видеть. Любомиру такую жестокую сечь. Накануне боя мурза Чета сказал русским гридням:
– Кто приведёт хану на аркане ослушника Ногая, тот, милостью величайшего, будет вознаграждён.
– Зрите, Ногай на кургане! — выкрикнул Любомир и первым толкнул коня в сечу.
За ним помчались другие гридин.
– Заедино держитесь! — подал голос Любомир и занёс меч.
Долго рубились русичи, и там, где гуляли их мечи, пролегали улицы. К исходу боя половина русичей пала под татарскими саблями.
Сначала бой склонялся в пользу Ногая. Вот качнулось левое крыло орды Тохты, но вскоре выровнялось. Не повернул хан Тохта и чело. Тогда ударили по нему ногайцы, задев и правое крыло. Будто изогнулось золотоордынское воинство, но спустя время тоже выровнялось.
С тревогой следил за сражением Ногай. Так, как он рассчитывал, бой не получился. И хан сказал:
– Пора!
Принял из рук нукера шлем, надел и, подняв руку в кожаной рукавице, дал знак тысячникам.
Три тысячи воинов, подчиняясь ханскому приказу, такая и визжа, помчались в сражение.
Прищурившись, взирал на битву Тохта. Он видел, как упорно наседают на него ногайцы. Но вот хан заметил и другое — в сражение вступил сам Ногай.
– Егудай, кажется, Ногай задыхается, — сказал Тохта.
– Он задохнётся, когда я пошлю на него ещё два тумена.
– Ты это сделаешь сейчас?
– Я подожду, пока за спиной Ногая не окажутся темники, какие отправились в обход.
– Но почему они задерживаются? Не опоздают ли?
– Я ожидаю их, когда солнце перевалит за половину своего пути.
– Ха, — выдохнул Тохта, — но это скоро…
Тумены появились совсем неожиданно для Ногая. Свежие, совсем не измотанные. Их удар был настолько стремительным, что ногайцы перестали сопротивляться. Они попятились, заметались. Ногай вздыбил коня. Кто-то из нукеров ухватил его за повод, потащил из боя. На нукеров наскочил Любомир, ударил одного. Краем глаза успел заметить, как в него метнули аркан. Упал на гриву. Петля пронеслась над ним. Мелькнула мысль: миновал плена.
На Любомира налетели два ногайца, а хан Ногай занёс саблю. Отбив удар, гридин сшибся с Ногаем. Хан хоть и стар, а рубился ловко. Но на подмогу Любомиру подоспели товарищи. Они сбили ногайцев, прикрывавших хана, а Любомир, извернувшись, достал его…
Рассеяв и уничтожив большую часть ногайской орды, Тохта потерял интерес к сражению. Он ждал, когда к нему пригонят, как побитую собаку, того, кто вздумал называться ханом. Тохта станет глумиться над своим недругом и заставит его встать на колени на устрашение всем мурзам и темникам, толпившимся за хвостом ханского коня.
– Егудай, почему не ведут Ногая? — спросил Тохта у темника.
– Великий хан, — темник потупил голову, — его зарубил в бою русич. Он привёз тебе голову непокорного.
Лицо Тохты искривилось в гримасе, он хлестнул темника плетью.
– Где этот гридин?..
Любомир спешился, поцеловал землю у копыт коня Тохты. Хан дышал тяжело, замерла его свита.
– Ты не исполнил моего повеления, русич!
Любомир поднял голову, смело взглянул хану в глаза:
– Величайший из величайших, Ногай погиб, как подобает воину, с саблей в руке.