Иди. Ты должен идти.

Я не могу. Не могу! Я устал, и все, что я ни делаю, все не так. Люди погибают…

Прекрати себя жалеть, ты, паршивый эгоист! Подумай о своей матери!

Нет, я устал, отстань от меня!

И о Королеве.

Пожалуйста, оставь меня в покое…

В конце концов Джек услышал, как скрипнула дверь на лестницу, ведущую в офис, и это подстегнуло его. Он совсем не хотел, чтобы его нашли здесь. Пусть лучше они поймают его снаружи, на заднем дворе, чем в этой смердящей, залитой кровью дымной комнате, где пытали его самого и где был убит его друг.

Почти автоматически Джек подошел к столу и взял с него пакет с надписью «ДЖЕК ПАРКЕР». Он заглянул внутрь и увидел там гитарный медиатор, серебряный доллар, потрепанные банкноты и дорожный атлас Неда Макнелли. Вывернув пакет, нашел и стеклянный шарик. Джек, чувствуя себя так, словно находился под гипнозом, затолкал все это в рюкзак и перебросил его через плечо.

Спотыкавшиеся шаги на лестнице медленно приближались.

— …включается этот чертов свет…

— …запах как в зоопарке…

— …ребята, посветите сюда…

Взгляд Джека остановился на ящике стола, куда Преподобный Гарднер складывал деньги, полученные «свободными» работниками. Он протянул руку и вынул оттуда два конверта, с такой же надписью «Я ОЗАРЕН СВЕТОМ ИИСУСА», как и на валяющихся в корзине открытках.

Если они поймают тебя теперь, ты будешь обвинен не только в убийстве, но и в воровстве.

Не важно. Сейчас им двигала только сама потребность движения, ничто больше.

Задний двор оказался совершенно пустынным. Джек стоял на крыльце и оглядывался по сторонам, не в силах поверить в это. Он слышал голоса со стороны парадной двери, беспорядочные всплески статических шумов, треск и бормотание полицейских раций, уловленные микрофонами и усиленные все еще работающей акустической системой студии… но задний двор был пуст. Это не укладывалось в голове, но Джек предположил, что их в достаточной мере испугало и сбило с толку то, что они нашли внутри…

— О Господи! Ты веришь своим глазам? — произнес приглушенный голос менее чем в двадцати футах слева от Джека.

Он резко обернулся на звук. Там, откуда он доносился, в притоптанной пыли примостился похожий на металлический гроб карцер. Внутри него медленно двигался огонек фонарика. Снаружи Джек разглядел подошвы чьих-то ботинок. Неясная фигура прохаживалась у входа в карцер, изучая дверь.

— Ты посмотри, она просто сорвана с петель, — обратился человек, смотревший на дверь, к тому, кто был внутри карцера. — Я не могу себе даже представить, кто способен на такое… Петли стальные, но они… РАЗВОРОЧЕНЫ.

— Да при чем тут петли! — снова раздался первый голос. — Эта чертова штука… они держали здесь детей, Полли! Я просто уверен в этом! Представляешь, ДЕТЕЙ! Здесь на стенах их инициалы…

Свет фонарика переместился дальше.

— …и строки из Библии…

Снова движение света.

— …и рисунки. Маленькие рисунки. Человечки: мужчины и женщины… явно детские рисунки… Боже мой! Как ты думаешь, Уильямс знал об этом?

— Должен был знать, — сказал Полли, все еще продолжая осматривать искореженные стальные петли дверей карцера.

Затем Полли шагнул внутрь, его коллега в это время только начал выходить. Даже не пытаясь спрятаться, Джек перебежал открытое пространство двора. Потом пробрался вдоль стены гаража и оказался на дороге. Отсюда ему был виден караван полицейских машин у фасада «Дома Солнечного Света». Пока Джек стоял и смотрел, на дороге показались кареты «скорой помощи» — огни бешено вращаются, сирены завывают.

— Я любил тебя, Волк, — пробормотал Джек и провел рукой по влажным глазам. Он двинулся вперед, в густую темноту, уверенный в том, что его поймают прежде, чем он успеет пройти милю на запад от «Дома Солнечного Света».

Но три часа спустя он все еще шел — видимо, у полиции было более чем достаточно других дел, кроме как ловить беспризорных мальчиков.

За следующим подъемом должно было быть шоссе. Или чуть дальше: Джек уже мог видеть оранжевые огни противотуманных фар, мог слышать грохот больших грузовиков.

Он остановился у замусоренного оврага и умыл лицо и руки под струйкой воды, которая била из водопроводной трубы. Вода была холодной как лед, но она по крайней мере немного успокоила жгучую боль в руках. Старый, забытый кашель не замедлил вернуться.

Джек еще немного постоял, глядя в черное небо Индианы, прислушиваясь к шуму автомобильных двигателей.

Ветер шелестел листвой деревьев, трепал его волосы. Но на сердце было тяжело из-за потери Волка.

Спустя час водитель грузовика притормозил возле усталого бледного мальчика, стоявшего на обочине дороги с направленным вверх большим пальцем. Джек забрался в кабину.

— Куда направляешься, сынок? — спросил водитель.

Джек слишком устал и слишком истосковался, чтобы рассказывать историю. К тому же он почти не помнил ее. Ну ничего, он вспомнит ее позже или придумает новую.