— Когда первый раз попадаешь туда, можно забыть, как вернуться обратно по собственной воле. — Спиди кивнул на бутылку. — Для этого я достал немного магической жидкости. Это — особое вещество!

Последнюю фразу Спиди произнес с благоговением.

— Она оттуда, из Долин?

— Нет. Волшебство бывает и в нашем мире. Они принесли часть его сюда. Эта бутылочка из Калифорнии.

Джек посмотрел на Спиди с сомнением.

— Выпей столько, сколько тебе нужно, чтобы отправиться в путешествие, ты сам должен почувствовать. Когда выпьешь, окажешься там, где пожелаешь. Это я говорю тебе.

— Здорово, Спиди, но… — Джек испугался. Во рту у него пересохло; солнце казалось слишком ярким; кровь застучала в висках. Он почувствовал под языком горечь и подумал: У его магической жидкости, наверное, такой же ужасный вкус.

— Если ты испугаешься и захочешь вернуться, сделаешь еще один глоток, — сказал Спиди.

— Так я возьму эту бутылку с собой? — Мысль о том, что он может остаться один в каком-то далеком, таинственном мире, в то время как его мать больна и Слоут собирается приехать за ней, была невыносима для Джека.

— Да. Мое слово.

— Хорошо. — Джек поднес бутылку к губам… И снова опустил. Запах был резкий и прогорклый. — Я не могу, Спиди, — прошептал он.

Лестер Паркер взглянул на него. Его губы улыбались, но глаза оставались серьезными и строгими. Страшно, но выбора нет. Джек подумал о черных глазах: глаз чайки, глаз песчаной воронки… Ужас охватил его. Он протянул бутылку Спиди.

— Забери ее, — попросил он слабым голосом. — Пожалуйста.

Спиди молчал. Он не стал напоминать Джеку, что его мать умирает и что Морган Слоут скоро будет здесь. Он не назвал Джека трусом, хотя тот ни разу в жизни не трусил сильнее, чем сейчас. Спиди просто медленно отвернулся и начал что-то тихо насвистывать себе под нос. Теперь к страху добавилось ощущение одиночества. Спиди отвернулся от него. Спиди повернулся к нему спиной.

— Ладно, — неожиданно для себя сказал Джек. — Я знаю, что это важно. Я сделаю это.

Джек снова поднял бутылку и, не раздумывая ни секунды, выпил.

Вкус был хуже, чем он предполагал. Он раньше пробовал вино, и оно ему даже нравилось. Особенно он любил белые сухие вина, которыми угощала его мать. Это тоже было слегка похоже на вино. Вернее, это была какая-то ужасная пародия на все, что он пробовал раньше. Вкус гнилого, заплесневевшего винограда. И тут же Джек увидел этот виноград — белый, пыльный, скользкий и тошнотворный, сваленный у какой-то грязной стенки. Над ним тучей вились мухи. Горло горело огнем. Джек скривился, закрыл глаза. Его тошнило. Джек подумал, что, если бы он хоть что-нибудь съел на завтрак, его бы обязательно вырвало.

— Спиди! — Джек открыл глаза, и все слова застыли у него на губах. Он забыл о своей тошноте, он забыл мать, дядю Моргана, отца. Он забыл все. Спиди исчез. Исчезла темная громада «американских горок», исчезла Центральная набережная. Он был совсем в другом месте. Он был…

— В Долинах… — прошептал Джек. Все его существо было охвачено смесью страха и безудержного веселья. Он чувствовал, как вставшие дыбом волосы щекочут затылок и глупая улыбка расплывается по лицу.

— Господи, Спиди! Я здесь, я в Долинах!

Джека охватило любопытство. Он зажал рот рукой и медленно оглядел место, куда перенесла его магическая жидкость Спиди.

Океан был там же, но теперь он был темнее — индигового цвета.

Минуту Джек стоял завороженный, обдуваемый морским ветерком, пристально вглядываясь в линию горизонта, где темно-синий океан сливался с небом цвета выцветших джинсов. Горизонт незаметно, но явно искривлялся.

Джек мотнул головой и, нахмурившись, повернулся. Высокая трава, волнующаяся под ветром, росла там, где минуту назад стояла карусель. Пирс тоже исчез. Вместо него Джек увидел беспорядочное нагромождение каменных глыб, уходящее далеко в океан. Волны перекатывались через них и задерживались в древних трещинах и впадинах на берегу. Ветер сдувал плотную пену, похожую на взбитый крем.

Джек ущипнул изо всех сил себя за щеку. Он почувствовал резкую боль, глаза его наполнились слезами, но вокруг ничего не изменилось.

— Да… Это все на самом деле, — прошептал Джек. И еще одна волна разбилась о берег, превратившись в миллионы брызг.

Джек неожиданно обнаружил, что Центральная набережная была и здесь: изрезанная колеями дорога начиналась от оставшегося в реальном мире пирса, проходила мимо места, где сейчас стоял Джек, и уходила дальше на север. В этом же направлении тянулась и Центральная набережная, переходившая в авеню «Аркадии», начинаясь от входа в парк.

Между колеями росла трава. Она была грязной, истоптанной, и Джек понял, что дорогой пользуются. По крайней мере время от времени.

Джек пошел на север, все еще держа бутылку в руке. И представил себе, как там, в другом мире, лежит в кармане у Спиди снятая с нее пробка.

Интересно, я для него тоже исчез? Наверное, да. Вот здорово-то!

Пройдя шагов сорок вдоль дороги, Джек наткнулся на заросли ежевики. Он никогда не видел таких крупных, сочных ягод. В его животе, еще не оправившемся после магической жидкости, протяжно заныло.