Теперь Джек увидел огромную неповоротливую фигуру в доспехах в тени бара «Цапля». Доспехи отличались от тех, которые были на рыцаре, наступавшем на Джейсона в черном замке. Шлем того рыцаря был цилиндрической формы, с красным пером. На этом же рыцаре был шлем, выглядевший как полированная голова стальной птицы. По бокам, примерно на уровне ушей, из шлема торчали рога. Джек увидел нагрудную броню, пластинчатую юбку и кольчугу под ней. Молот был одинаковым в обоих мирах, и в обоих мирах рыцари-двойники отбросили его в сторону, словно с презрением: разве нужен боевой молот для борьбы с таким хилым партнером?

Беги! Джек, беги!

Правильно, шептал отель, беги! Вот что должны делать воры вроде тебя! Беги! БЕГИ!

Нет, он не побежит. Он может погибнуть, но он не побежит. Потому что этот хитрый шепчущий голос был прав. Именно воры должны спасаться бегством.

Но я не вор, мрачно подумал Джек. Это существо может меня убить, но я не побегу. Потому что я не вор.

— Я не побегу! — крикнул Джек в блестящее птичье лицо. — Я не вор! Слышишь? Я пришел за тем, что принадлежит мне, и Я НЕ ВОР!

Рычащий крик донесся из отверстий в нижней части птичьей головы. Рыцарь поднял ощетинившиеся шипами кулаки и обрушил их на перекосившиеся двери. Пасторальный болотный мир, изображенный на них, рассыпался. Петли лязгнули… и, когда двери упали перед Джеком, он увидел одну из нарисованных цапель, которая продолжала улетать прочь, как в мультфильме Уолта Диснея; глаза ее были ясными и испуганными.

Доспехи двигались, как робот-убийца, ноги поднимались и снова с грохотом опускались. Рыцарь был выше семи футов, и когда он проходил через дверь, рога, украшавшие шлем, оставили глубокие царапины в верхнем косяке. Они напоминали восклицательные знаки.

Беги! — кричал жалобный голос в голове у Джека.

Беги, вор, шептал отель.

— Нет, — ответил Джек. Он не сводил глаз с приближающегося рыцаря, и его рука крепко сжимала в кармане гитарный медиатор. Утыканные шипами латные рукавицы подняли забрало на птичьем шлеме. Джек замер.

Внутри шлем был пуст.

Потом железные руки потянулись к Джеку.

Утыканные шипами руки поднялись и ухватились за цилиндрический шлем. Шлем медленно поднялся, открывая мертвенно-бледное, дикое лицо человека, выглядевшего по меньшей мере лет на триста. Одна сторона его головы была вмята. Осколки черепа торчали как яичная скорлупа, рана была залеплена какой-то черной массой, которая, как решил Джейсон, была разложившимся мозгом. Рыцарь не дышал, но глаза его светились дикой яростью. Он ухмыльнулся, и Джейсон увидел острые, как иглы, зубы, которыми этот ходячий ужас мог разорвать его на части.

Рыцарь с лязгом двинулся вперед… но это был не единственный звук.

Джейсон посмотрел налево, в сторону главного зала

(холла)

замка,

(отеля)

и увидел второго рыцаря, на котором был защитный головной убор в форме раковины. За ним был третий… и четвертый. Они медленно шли по коридору — движущиеся доспехи, скрывающие в себе вампиров.

Потом железные руки схватили его за плечи. Тупые шипы на рукавицах вонзились ему в плечи. Потекла теплая кровь, и мертвенно-бледное морщинистое лицо растянулось в ужасной улыбке. Налокотники заскрипели, когда мертвый рыцарь потянул мальчика к себе.

Джек завыл от боли — короткие тупые шипы были в нем, в нем, и он впервые осознал, что все происходящее было реальностью и в следующий момент рыцарь собирался убить его.

Он заглянул в зияющую черную пустоту внутри шлема…

Но был ли он действительно пуст?

Джек заметил неясный угасающий след двойного красного свечения в темноте… что-то вроде глаз. Когда закованные в латы руки начали поднимать его все выше и выше, он почувствовал сильнейший холод, словно все зимы, когда-либо бывшие, собрались воедино… и эта река холодного воздуха текла из пустого шлема.

Он действительно убьет меня, и моя мама умрет, Ричард умрет, Слоут победит, убьет меня, он

(разорвет меня на части своими зубами)

заморозит меня…

— ДЖЕК! — раздался голос Спиди.

(ДЖЕЙСОН! — раздался голос Паркуса.)

— Медиатор, малыш! Используй медиатор! Пока не поздно! РАДИ ДЖЕЙСОНА, ИСПОЛЬЗУЙ МЕДИАТОР, ПОКА НЕ ПОЗДНО!

Джек сжал медиатор в руке. Он был теплым, и вызывающий оцепенение холод сменился внезапным ощущением головокружительного триумфа — это прекрасное ощущение жара Долин, это ясное чувство радуги.

Медиатор — а это был опять медиатор — лежал в его пальцах, жесткий и тяжелый треугольник из слоновой кости, инкрустированный странными узорами, и в этот момент Джек

(и Джейсон)

увидел, что эти узоры собрались в изображение лица — лица Лауры де Луизиан.

(лица Лили Кевинью Сойер)

— Во имя нее, ты, мерзкий недоносок! — закричали они вместе, но одним голосом: голосом единого существа, Джека/Джейсона. — Убирайся прочь из этого мира! Во имя Королевы и ее сына, убирайся из этого мира!