Проснулся Павел от пинка по ноге. Разлепил глаза — над ним возвышался офицер в танкистской форме.

— Встать!

Павел неловко поднялся.

— Да ты пьян, танкист! От тебя шнапсом разит!

— Так точно, господин обер-лейтенант! — Павел скосил глаза на погоны офицера. Лицо офицера было ему незнакомым.

— Как ты здесь оказался, кто ты такой?

— Оберпанцерсолдат четвертого панцергренадёрского полка Пауль Витте. Позавчера мой танк подбили, экипаж сгорел, только мне удалось выбраться, — Павел демонстративно покачнулся.

Взгляд офицера смягчился. Остаться в живых и выбраться из горящей машины — это большая удача.

— Если бы не война, гренадёр, я бы определил тебя на гауптвахту. Ладно, я не буду строг, иди.

— Господин обер-лейтенант, меня вчера определили в ремонтную роту. Хоть убейте, но я не помню, где она.

Офицер улыбнулся.

— В питье надо знать меру. Курт!

Из-за танка вынырнул танкист.

— Проводи панцергренадёра к ремонтной роте.

— Слушаюсь.

Павел спрыгнул с танка. Уже рассвело, и он сам сориентировался. Но лучше, если его проводят. Как говорил майор, пусть на всякий случай будет больше свидетелей его пьянки. Не дезертировал человек, он лишь напился на радостях, что живой остался.

Из-за поворота выехала «Берге-Пантера». Это та же «Пантера», но без башни и пушки. На месте башни была небольшая грузовая площадка и мощная лебедка. В каждом батальоне была такая машина, и использовалась она для эвакуации и буксировки подбитых танков с поля боя.

«Берге-Пантера» остановилась напротив Павла, из люка выбрался фельдфебель.

— Витте! Чёрт бы тебя побрал! Где ты шляешься? А это что за дружок с тобой?

Фельдфебель спрыгнул с машины, подошёл к Павлу, принюхался.

— Так и есть, нажрался шнапса!

— Господин обер-лейтенант, командир роты одиннадцатого танкового полка приказал привести его в ремонтную роту. Этот гренадёр всю ночь проспал на нашем танке.

— Матерь Божья! Спасибо, солдат, свободен. И держи язык за зубами.

Солдат развернулся и ушёл.

— Пауль, я тоже солдат; я был в атаках и понимаю, что значит терять боевых друзей. Но напиваться, как свинья, и пропадать где-то целый день? Тебя могут вздуть и лишить лычек.

— Давай выпьем! — неожиданно для себя самого предложил Павел. — Тут ещё осталось, — он потряс наполовину заполненной фляжкой.

— Убери! — фельдфебель оглянулся на «Берге-Пантеру». Из люка за ними с любопытством наблюдал водитель.

Павел убрал фляжку в сухарную сумку.

— Лезь на машину! Если кто спросит, скажешь, что помогал подбитую «Пантеру» транспортировать. И без меня не пей, я вечером в казарму приду.

Павел взобрался на «Берге-Пантеру». Фу, похоже — пронесло. Ловко этот майор из СМЕРШа придумал — обманный ход с выпивкой.

В ремонтной зоне Павел переоделся в комбинезон. Ему поручили несложную работу — подтягивание натяжения гусениц. Работа пыльная, но не требующая мозгов. Правда, тяжёлая.

Павел менял пальцы на траках, тянул гайки. К вечеру смертельно устал. Ему прилечь бы, отдохнуть, ан нет, заявился фельдфебель.

Павел мысленно выругался, но делать было нечего. Фельдфебель не поднял шума, обнаружив его исчезновение, да и в дальнейшем мог пригодиться.

Фельдфебель, видимо, уже знал все укромные места. Он завёл Павла в небольшую подсобку. Расположились за столом. Павел достал из сухарной сумки сало, порезал его тоненькими ломтиками. Сало было розоватым, с прослойками мяса. У фельдфебеля загорелись глаза.

— Подожди немного.

Он исчез и явился с кирпичиком хлеба армейской выпечки.

— Разливай, гренадёр.

Павел щедро плеснул шнапса ему в стакан, себе налил немного.

Фельдфебель это заметил.

— Долей себе.

— Увольте, не могу уже больше пить.

Они подняли стаканы.

— За то, чтобы выжить на этой войне, — провозгласил тост фельдфебель.

Они выпили и принялись за хлеб с салом. Прожёвывая кусок, фельдфебель закатил от удовольствия глаза.

— Давно такого не ел. Погоди-ка, вспомню. Пожалуй, с сорок первого года, когда мы только на Украину вошли. Да, точно!

Павел снова разлил шнапс. Фельдфебель явно любил выпить и хорошо закусить. Надо взять на заметку.

Они выпили за победу. Глаза у фельдфебеля заблестели, щёки порозовели.

— Пауль, ты хороший малый! Можешь называть меня Гюнтером.

Павел разлил остатки шнапса в стаканы. Они выпили ещё раз.

— Если что-то надо будет — обращайся, всегда помогу. Я в ремонтной роте второй год, всё и всех знаю. Раньше танкистом был, на T-III. После ранения сюда попал. Так что фронтовика хорошо понимаю, сам был в этой шкуре.