— Согласен, — повторил он, — я готов отвести титанов в подземное царство, но после того хотел бы навестить бабушку Гею. А высплюсь я в лесу, я уже давно предвкушаю эту радость.

— Передай Гее мой привет, — сказал Зевс, — и отдыхай себе вволю, дорогой брат.

— Этого я и хочу, — ответил Прометей и отправился в путь собирать титанов.

— А теперь — в воду! — воскликнул Посейдон. Он встал и схватил свой трезубец.

— Но мы ведь еще не закончили, братец, — сказала Деметра, — наша сестра Гестия не получила еще никакой должности.

— А я никакой и не хочу, — заявила Гестия.

— Так не годится, сестра, — с упреком сказал Зевс, — ведь мы хотим править все вместе, так мы решили, этого и должны придерживаться. Но у меня есть предложение, которое тебе понравится. Мы ведь должны здесь, на Олимпе, оборудовать себе жилище, где мы будем собираться, держать совет, с приятностью есть, пить и отдыхать. Мы могли бы хорошо разместиться вон в тех пещерах, и пусть это будет царство Гестии, где она станет полновластно распоряжаться, вести хозяйство и заботиться о порядке. Я полагаю, что это ей будет в радость, ведь наша добрая сестра так печется о благе других.

— Да, — сказала Гестия, — я довольна.

— В море! В море! — крикнул Посейдон и помчался к морю, которое простиралось между Элладой и Критом, похожее на фиалковый луг.

— К цветам! — воскликнула Деметра и спрыгнула вниз, в долину роз.

— А мы с тобой, дорогая сестра, пойдем осмотрим наше жилище, — сказала Гера и обняла Гестию за плечи.

Зевс остался один.

Он глубоко вздохнул и расправил грудь. Только что он едва не падал от усталости, но теперь опять был бодр и свеж.

«Я самый могущественный, — думал он и, сплетя пальцы, вывернул ладони наружу, да с такой силой, что затрещали суставы. — Я самый, самый могущественный из всех! Нет никого могущественнее меня! Я самый могущественный из всех!» Эта торжествующая мысль заставила его ощутить еще неведомую телесную силу. Казалось, до сих пор он не осознавал этой силы, не осознавал даже самого своего тела. Впервые он почувствовал, что, вдыхая, надувает грудь и легкие воздухом, что под кожей у него напрягаются мышцы и что, когда он размышляет, язык его медленно скользит по внутреннему краю губ.

Он разнял сплетенные пальцы, отвел назад локти и плечи, выгнул спину, подтянул живот. Потом оглядел себя сверху вниз, раздвинул и сдвинул колени, пошевелил пальцами ног и подумал: «Это мои бедра! Это мои колени! Это мои ноги! Это я!»

Вдруг он с такой силой потряс вершину Олимпа, что треснули скалы. Нарушилось течение вод, сочившихся с ледника в недра горы и там скоплявшихся. В откосах и склонах пробились новые родники, из старых одни были засыпаны и пересохли, другие, слившись вместе, образовали подземные озера.

Тут из расселины в скале вышла дева. Это была Метида, одна из тысячи дочерей Океана и Тетии. Ее обязанностью было присматривать за водами этой горной цепи, и она добросовестно обихаживала свое хозяйство, даже во время битвы титанов.

— Ты нарушаешь порядок, незнакомец, — сердито сказала она Зевсу.

— Кто ты такая? — ошеломленно спросил Зевс.

— Я Метида, дочь Океана и Тетии, — объявила дева. — Мое дело следить за течением здешних вод, а ты все их перепутал! Уж не бог ли ты, сражавшийся против Кроноса?

— Да, это я, — ответствовал Зевс и почувствовал, как его грудь сама собой расширилась, ему даже показалось, будто тело его начало светиться. Он еще шире расправил плечи, еще больше выпятил грудь. — Да, я Зевс, — повторил он. Сперва он хотел прокричать эти слова, но потом произнес их так тихо, что Метиде пришлось напрячь слух, чтобы понять. Он желал, чтобы, когда он говорит, все вокруг умолкало — и журчанье воды, и бульканье тающего льда. Но помимо этого, ему хотелось также на первых порах быть понежнее с девой, и это желание заставило его смягчить тон.

— Да, я Зевс, — немного помолчав, повторил он в третий раз. Теперь он говорил своим обычным голосом, но в нем слышалось раздражение. Он надеялся, что, услыхав его имя, Метида благоговейно вздрогнет, воскликнет «О-о-о-о!» — и воззрится на него с восхищением, но она ничего такого не сделала, на уме у нее были явно одни только вверенные ей реки. Это раздосадовало Зевса и лишило уверенности.

— Я Зевс, верховный бог, я могу делать, что мне захочется, — произнес он опять — теперь он громко кричал. Радость от сознания своего могущества улетучилась, сменившись яростью оттого, что он производит столь слабое впечатление. Но Метиду все же охватил страх. Этот грубиян, столь же глупый, сколь неотесанный, внушал ей опасения. Может быть, это вовсе не Зевс, Победитель Кроноса! Она хотела молча уйти опять под землю и поведать о случившемся своему отцу Океану, но Зевс схватил ее за руку и не отпускал, а потом вдруг притянул к груди.