Ага! Исчезли матрицы. Все до единой. Куда это они всем скопом подались?

Новый хлопок, и я остолбенел, увидев, что дверь, над которой горела надпись: «Спидвей IV», пропала. А потом, словно мыльные пузыри, одна за другой стали исчезать с глухими хлопками двери входа в другие игровые программы.

– Черт! Черт! Черт! – ругался я, не в силах сдвинуться с места, потому что понимал, что мне пришел конец. Сейчас местная сеть свернется, и я вместе с ней. – Дурак, решил поиграть с ЦРУ в Тома и Джерри… Такое могло прийти в голову только полному кретину!

Постепенно треск начал затихать, и, когда я открыл глаза, оказалось, что в зале осталась только одна дверь. Она то схлопывалась, то опять возникала на своем месте, будто сопротивлялась неведомой силе, пытавшейся отправить ее в небытие. Такого в принципе не могло быть, даже если при создании этой программы был введен запрет на стирание. Уничтожали не игру, уничтожали всю сеть, а, значит, здесь попросту ничего не могло уцелеть! Даже зал выбора игровых программ начал медленно, а потом все быстрее и быстрее рассыпаться на куски.

– А, черт! – заорал я и бросился к оставшейся двери, в последний миг успев прочитать название игры: «Вторжение».

– Быстрей! Быстрей! – надрывался лейтенант, облаченный в бронескафандр. – Хаанские корабли в зоне! Да побыстрее, дьявол вас раздери! Ели через минуту вы не взлетите, то уже можете никуда не спешить. Недоделки, вы же станете частью ядерного гриба!

Я несся, сломя голову, по длинному мерцающему голубым светом коридору вместе с десятком перепуганных парней. Никто из них на меня не набрасывался, да и не походили эти топорно сработанные матрицы на рэйверов. А я уж было подумал, что цэрэушники загнали меня в эту игру преднамеренно.

Само начало игры не очень-то меня и вдохновляло. Впрочем, я все еще был жив, так какая разница, куда бежать? Наконец мы оказались в огромном ангаре, служившем посадочной площадкой для доброй сотни маленьких космических истребителей, ощерившихся жерлами пушек. И лейтенант, сукин сын, принялся выкриками, а то и пинками загонять нас в эти летающие гробы.

– А я не хочу туда лезть, – нагло заявил я этому придурку.

«Выхода из игры нет», – предупредил компьютер, принявший реплику на свой счет.

Тем временем, лейтенант, не говоря ни слова, расстегнул громадную кобуру на поясе и выволок на свет божий черт знает что за пакость. Впрочем, после сообщения компа мне совершенно расхотелось пререкаться, и я полез на приставную лесенку, ведущую в крошечную кабинку космолета.

– Ну и правильно! – крикнул лейтенант. – От деструктора болевой шок такой, что волосы дыбом встают. А утром…

Что он там еще говорил, я так и не понял, потому что прозрачный фонарь кабины автоматически закрылся, как только я уселся в противоперегрузочное кресло.

Пульт управления истребителем состоял из нескольких кнопок, под тремя из них светились надписи: «Пуск и остановка двигателя», «Взлет», «Катапультирование». Под остальными, вообще, не было никаких надписей, только иконки, расшифровать которые могли разве что создатели этой игры.

Особенно впечатляли педали наподобие автомобильных, выступавшие из пола. Сцепления, правда, не доставало, а вот «газ» и «тормоз» наличествовали. Похоже, программисты вдоволь повеселились, создавая подобное «чудо космической техники». Даже руль они сделали круглый с «бибикалкой» посередке и с поперечной рукояткой, чтобы удобнее крутить его на поворотах.

Через прозрачный купол кабины я увидел, что почти все кораблики стартовали и, вырывавшись из открытой пасти ангара, затерялись на фоне черного, почти беззвездного неба.

«Ага, реактивные струи программисты прорисовать забыли, – подумал я. – А как же противника обнаружить? Этих, как их там… хаанов, что ли. Ну да ладно, разберемся,» – и одновременно нажал на кнопки включения двигателя и взлета.

Взлетел… Честное слово, взлетел! А я грешным делом думал, что корабль —полная туфта, антуража ради. Ладно, посмотрим, как он меня будет слушаться. Я аккуратно нажал ногой на педаль газа, и истребитель пополз вперед.

Лейтенанта забирался в соседнюю машину, и я, решив ему посигналить, шмякнул кулаком по «бибикалке», но вместо сирены заработали пушки.

– Вот это да… – затаив дыхание, пробормотал я.

Половина стены ангара исчезла, будто ее и не было, только громкий скрежет разнесся окрест, просочившись даже сквозь герметичный купол кабины.

Я видел, как лейтенант, повернувшись в мою сторону, машет кулаком. Потом он включил радиосвязь, и его голос прорвал наступившую тишину:

– Идиот! Ты что делаешь? – орал этот олух. – Хочешь разнести вдребезги базу?