— Боюсь, что нет, Дир Сергеевич.

— Есть, Ника, такое выражение: «Капля, в которой отражается весь мир».

— Да–да, я помню.

— С информацией дело обстоит так же. Вы узнаете некий факт, и он меняет или, по крайней мере, сильно уточняет ваше представление о мире. Мы будем собирать такие факты.

— Теперь я поняла… Мне кажется.

Дир Сергеевич улыбнулся, после удаления бороды улыбка сделалась у него намного менее приятной.

— Приведу несколько примеров. Оказывается, в Коране ни разу не упоминается о верблюде, а в тексте американской конституции вы не встретите слова «демократия». О чем это говорит?

Дверь кабинета открылась. Из нее появилась Марина Валерьевна, вслед за ней семенил долговязый парень в очках, в рваных джинсах.

— Прошу меня извинить, Дир Сергеевич. Мы с моим психотерапевтом использовали для сеанса ваш диван. Другого просто нет в редакции. В это время вас обычно не бывает на месте.

— А в коридоре? — спросил главный редактор, имея в виду отличный кожаный диван в районе бухгалтерии.

— Психотерапия в коридоре?! — блестяще парировала заместительница.

Дир Сергеевич кивнул.

— Пойдемте, Сергей Борисович, — солидно сказала Марина Валерьевна, едва заметно подталкивая «психотерапевта» к выходу.

— Надеюсь, он ей не брат, — тихо заметил Дир Сергеевич им вслед.

— Что вы сказали?

— Продолжим, Ника.

— Сережа — правда доктор, — очень осторожно подтвердила секретарша.

— Придется проводить освящение дивана.

— Там же есть торшер. У правого подлокотника.

Дир Сергеевич встал, похлопал монитор секретарши вялой ладонью:

— Мы с вами, Ника, говорим, не понимая друг друга.

В здание «Стройинжиниринга» главный редактор «Формозы» ворвался как божья гроза. Плащ в лапы одному охраннику, дипломат под ноги другому. Собрать всех, кто на месте! Немедленный доклад по теме: «Исчезновение президента фирмы».

Многие оказались на местах. Клаун, Кечин, от департамента по строительству — и.о. Сочников. Еще три заместителя, взамен командированных директоров. Лица у всех официальные и, можно сказать, спокойные. В глаза стараются не смотреть. Только начальник службы безопасности сверлит.

— Ну что, Саша, чем похвастаешься?

Майор медленно, спокойно и подробно пересказал все, что думал о киевском следе. Не глядя в сторону Рыбака и не упомянув вслух о визите своего заместителя в этот город. Роман Миронович сидел рядом, и нельзя было не почувствовать, как напряглось под ним кресло, в подлокотники которого он вцепился.

— Бурда? Это такой носатенький и глаза слезятся? Он еще с нами тогда ездил. Но, насколько я понимаю, он не киллер у нас и не сыщик. Он из чьего ведомства?

Кечин поднял карандаш.

— Это вы его туда послали?

— Нет.

— Так чего он туда поперся? И почему вы решили ему поручить самую главную нашу проблему? Этому сморчку. Са–ша, объясни!

— Я уже говорил, Валерий Игоревич — единственный, кто видел в глаза их человека. Он наша приманка. Вы видели фильм «Мертвый сезон»?

— Кино и немцы. Это на таком уровне вы делаете дела?

Присутствующие опустили глаза, всем было приятно, что достается начальнику службы безопасности, не такой он, оказывается, и всемогущий. Майор действительно чувствовал себя в этот момент скверно. Своим подробным, но в общем–то туманным докладом он рассчитывал вывести из равновесия «наследника». Если версия Патолина о тайной конкуренции братьев Мозгалевых имеет под собой хоть немного оснований, младший должен бы заволноваться, увидев, что люди майора идут по реальному следу и, вполне вероятно, вот–вот получат результат — вызволят старшего. «Наследник» струсит и отменит свои кровопролитные планы. Ему станет не до них, надо будет думать, как отмыться перед Аскольдом за то, что уже наворочено.

Он внимательно смотрел на Дира Сергеевича во время своей речи и ничего не высмотрел. Выходило совсем наоборот. «Наследник» сам атаковал, и цель его была очевидна. Изобразить всех своих поисковиков–силовиков неспособными идиотами, действия их — обреченными на неудачу. В такой ситуации моральная оправданность его «мести» становилась неотразимой. Ведь надо же сделать хоть что–нибудь!

— Там не один Бурда, Дир Сергеевич. Туда уже улетел сегодня мой помощник Патолин с целой группой. Готов план действий, разработан резервный план. Киевский шутник будет взят со дня на день, а может, и с часа на час. Надеюсь, нам удастся его разговорить. Исходя из всей логики случившегося, этот человек не может не знать достаточно для того…

Дир Сергеевич длинно поморщился.

— Что–то мне все это… не нравится очень. Долго. Сколько вы думали, пока это придумали? Почему Бурда начал что–то вспоминать только сейчас? Почему там сразу не остались наши люди?

— Мы были уверены, что подставного полковника нет уже в живых или он настолько далеко, что все равно что умер, — вдруг открыл рот Рыбак. Явное нарушение субординации. Ясно, показывает возобновление своего особого статуса при «наследнике».

Дир Сергеевич не бросил в его сторону поощрительного взгляда и спросил, просто глядя перед собой: