Дорога уходит в лес, до их домика теперь уже недалеко.

— Пошли, — говорит мать Катрин, — мы пройдем этот километр пешком. Ты справишься. Пусть мужчины приедут первыми.

Отец садится и машину.

— Затопи сразу же, — кричит ему мать.

Треск мотора в тишине слышен особенно громко. Мать и дочь идут по следу машины. Время от времени на снежном покрове мелькают тени. Шумят верхушки сосен. Мать и дочь молча шагают по рыхлому снегу. Вдруг мать останавливается — белочка перебежала дорогу и ловко взобралась на сосну. Вспыхнул на мгновение красновато-коричневый хвост. А когда зверек пробегает по ветке, на них сыпется снег.

— Всего этого Габриель себя лишает, — огорчается мать.

Они идут дальше и до самого домика мать не произносит больше ни слова. Из трубы уже поднимается белый дымок, ставни открыты. От дороги к двери протоптана тропинка.

Коллега отца вносит их багаж в дом, последний в ряду однотипных домов на опушке леса. За их домиком начинается спуск к озеру.

— Вот мы и опять в лесу, — говорит мать, — но какая разница по сравнению с летом.

«Чего же удивляться, — думает Катрин, — летом тут песок и вереск, а сейчас — снег».

У домика крыша плоская, а сам домик деревянный. Творение Дитера Шумана, плод бесчисленных часов его работы.

Катрин зябко ежится, в комнатах холодно, пахнет увядшими листьями. Но в печурке уже пылает огонь, рядом сложены поленья. Большая комната у них общая, а есть еще две комнатушки — для родителей и для детей или гостей.

Катрин бросает свои вещи на деревянную кровать, разворачивает остывшие одеяла и широко распахивает двери. Быстро уложив свои малочисленные вещицы в шкаф, она садится, не снимая куртку, на кровать.

Ей бы надо подмести комнатушку, притащить лапника, а одну ветку сжечь, чтобы пряный аромат вытеснил затхлый воздух. И еще многое надо бы ей сделать, но она все сидит и сидит, и мысли у нее такие же мрачные, как окна ее комнатушки.

Из большой комнаты до нее доносятся звуки деловой суеты. Чайник свистит, радио включают. Музыка, правда, звучит глухо, приемник уж очень старый.

Катрин там не нужна, ее оберегают. Однако, уловив аромат кофе, она сама выходит из комнатушки.

— Что ж, начнем, — приглашает отец.

Его коллега греет руки о горячую чашку.

— Хорошо у вас тут, — хвалит он. — Может, поблизости есть свободный клочок земли?

— Поглядим, — отвечает отец, — я знаю в местном совете кое-кого. Но теперь с участками трудно.

Торт из кондитерской на Варшауэрштрассе просто объедение; вообще, на лоне природы все гораздо вкуснее, чем дома. К великому удивлению матери, Катрин выпивает две чашки кофе.

Ей это легче легкого! У них ведь не такой крепкий, как в кафе. Франк, кажется, пьет тот кофе с большим удовольствием.

Отец потирает руки.

— Замечаете, как тепло у нас? Ничего нет лучше хорошей печки.

Мать кладет всем еще по куску торта, а коллеге отца особенно большой кусок.

— Большое спасибо, что вы привезли нас. Чего только не захватишь с собой в машине, а быстро-то как.

— Дитер тоже всегда помогает, если у кого трудности случаются. К тому же я ищу участок.

Фрау Шуман не отступает от автотемы:

— Машина была бы нам очень полезна, и прежде всего, чтоб сюда выезжать.

— Когда у нас у всех ноги здоровые, мы и так сюда добираемся, — парирует господин Шуман, — а летом у нас есть велосипеды.

— Видите, никак его не уломать.

Снова знакомая песня. По что станет делать отец с машиной? Она только пылью покроется и заржавеет.

Катрин съедает еще кусок торта. Смотрит в окно. С запада медленно ползут огромные тучи; иссиня-черные, они резко контрастируют с солнцем и ослепительно белым снегом. И предвещают новый снегопад.

«Нас здесь, пожалуй, занесет до крыши, — испуганно думает девочка, — и просидим мы тут две, а то и три недели. Пока не начнется оттепель или пока к нам не пробьется огромный снегоочиститель. Что тогда?»

Вот уже коллега отца готовится к отъезду в город, ох как хочется Катрин уехать вместе с ним! Через какой-нибудь час она была бы на ярко освещенной Варшауэрштрассе… Увы, никак нельзя.

— Рад за тебя, — говорит ей коллега отца на прощание, — рад, что тебе не пришлось отказаться от этих прекрасных дней за городом. Твой отец только о том и говорил, как помочь тебе сюда выехать, несмотря на твою беду.

Катрин краснеет, но никто этого по замечает. От холода на улице, кофе и тепла в домике у всех лица покраснели.