Она проработала в этом магазинчике уже бог знает сколько лет. Сначала думала, что это временная работа, на первую пору – перекантоваться, поступить в институт… а дальше ждала художественная карьера, осмысленная, полная творческих свершений жизнь… В середине девяностых магазинчик принадлежал предшественнику Рубена Вахе. Ваха тоже был по-своему неплох, хотя иногда норовил распустить руки и прижать кого-нибудь из молоденьких продавщиц в углу. Оксана, Ольгина сменщица, всегда хихикала и отшучивалась, а Ольга вырывалась, и Ваха вскоре понял, что лезть к ней бесполезно, и лишь по привычке да из природной общительности нет-нет, да и норовил хлопнуть девушку по бедру или ущипнуть за щечку.

Поэтому, когда вместо еще молодого Вахи появился новый начальник – седой, коренастый Рубен с замкнутым непроницаемым лицом, – Ольга была рада. У нового начальства оказались свои привычки. Вначале он плотно натянул узду, постоянно приходил с проверками и ужасно сердился, если заставал продавщиц без дела.

– Товар разберите, в кладовке наведите порядок, если уж совсем делать нечего, – пенял он.

И не дай бог опоздать или уйти на три минуты раньше – обязательно узнает. Оксана не выдержала и сбежала, тем более как раз в это время перед ней засияли новые возможности, а Ольга осталась. И постепенно они с Рубеном сработались, между ними возникло определенное доверие. Он охотно взял ее назад после двухгодичного декрета. Ольга знала, что получит деньги в срок, а если понадобится, то и раньше, Рубен знал, что не будет обманут и обворован, за много лет убедившись в кристальной честности своей продавщицы.

И вот теперь…

– Почему? – повторила Ольга со дна своей пропасти.

Рубен отвернулся, засопел, теребя что-то в руках.

– Не в тебе дело, – наконец буркнул он. – Велели мне тебя уволить, и все. Мне неприятности не нужны. Возьми на первое время…

Предмет, который он держал, перекочевал в Ольгины руки и на поверку оказался белым заклеенным конвертом, в котором, очевидно, были купюры.

Она взяла конверт машинально, все еще не в силах понять, что же происходит.

– Кто велел? Почему?..

– Ступай, – устало махнул рукой Рубен. – Не мое дело, я не спрашивал. У меня у самого семья…

У него семья, а Ольга, выходит, одна? Ей о сыне заботиться не надо?

«Ведь говорила, что, если что, в уборщицы пойду, – мелькнула в голове непрошеная мысль, – и вот – напророчила…»

– И сегодня отработать не надо? – спросила она, надеясь непонятно на что.

Рубен не сказал ничего, но его широкая ссутулившаяся спина являлась достаточным и вполне понятным ответом.

Внезапно она разозлилась. Конечно, этот в общем-то чужой человек не должен защищать ее, но хотя бы предупредить, хотя бы сделать один шаг навстречу…

– Здоровья тебе и процветания твоему бизнесу, Рубен, – сухо бросила она. – И спасибо за деньги. Не откажусь.

Ольга зашла в подсобку, переобулась в сапоги, сунула в мусорную корзину сменные туфли – это была жирная точка, к тому же стоптанные старые лодочки, которые Оля не один год таскала на работе, все равно никуда не годились.

Тем временем взгляд уперся в пуховик. Тоже далеко не новый и вообще бабский. Ольга усмехнулась. Как раз думала сменить его со следующей зарплаты. А теперь зарплаты не будет. Как и денег. Как и перспектив. И куда идти без образования? Может, подъезды мыть?

Дверь захлопнулась, навсегда отсекая прошлое. За спиной оставалась хоть плохонькая, но стабильность. Впереди – пустота, неизвестность.

В воздухе кружились большие мохнатые хлопья. Падал снег. Первый снег в этом году. Очень рано и вместе с тем весьма вовремя. Так сказать, как раз к душевному состоянию. Ольге казалось, что она сама оледенела, покрылась толстой ледяной коркой, сквозь которую и смотрела теперь на мир – словно бы отстраненно. Спина – выпрямлена, лицо бесстрастно, походка ровна и спокойна. Она подумала: если враги наблюдают за ней, ей удастся не доставить им радости победы. Пусть никто не увидит больше ни слез, ни боли на ее лице. Хватит, наплакалась.

Она вернулась в пустую квартиру – Сашка, конечно, был еще в школе – и открыла конверт. Двадцать пять тысяч. Месячный оклад. Рубен, можно сказать, проявил щедрость.

Не снимая сапог, Ольга прошла в комнату, подошла к шкафу с «Сентиментальной библиотекой» и достала из-за книги другой конверт.

Пришла пора набрать номер и наконец увидеть врага в лицо.

Она не знала, что будет делать потом, после того, как выяснит его личность, но это уже не имело значения. Ольга твердо знала одно: она не сдастся.

Она решительно подошла к телефону и набрала номер. Гудок… еще гудок… Сердце остановилось… «Абонент недоступен или временно отключен». И делай с этим что хочешь.

Ольга еще стояла с трубкой в руках, когда в двери защелкал ключ и в прихожей показался Сашка.

– Мам, а почему ты не на работе?.. Заболела? – враз встревожившись, спросил он.

Она слегка колебалась, открыть ли сыну правду, но уже чувствовала: нельзя обманывать единственного человека, кому сама доверяешь, нельзя строить между собой и Сашкой ледяную стену лжи.