– Может, оставим канистру здесь? У меня руки отваливаются, – сказала Анна.

Дейв открутил крышечку бака на генераторе и сунул туда палец, потом понюхал его.

– Генератор заправлен, – сообщил он и, подсвечивая фонариком, стал читать надписи на корпусе: – Так, генератор фирмы бла-бла-бла… так, это нам не надо. Ага, вот: три разъема питания, объем бака – девять литров, время работы – девять часов. – Дейв выключил фонарик и повернулся ко мне: – То есть он расходует литр бензина в час?

– Здесь не написано, но будем рассчитывать, что не больше.

– Хорошо, получается, на пару часов сегодня ночью нам точно хватит, а может, и на пару часов утром. Давайте оставим канистры здесь.

Я поднялся и собрался было идти, но Анна преградила мне путь:

– Ты ведь хочешь, чтобы мы донесли их, да?

Она как-то странно прищурилась и впервые показалась мне некрасивой.

– Ты думаешь, мы пробудем наверху не один день, да?

Анна подошла ко мне вплотную, но запаха клубники от ее губ я больше не чувствовал.

– Так что? – настаивала она. – Из огня да в полымя, да? Сначала за нами гонялись на улице, а теперь мы добровольно запремся на верхушке небоскреба? А что, если в этом здании полно таких же уродов, как мы видели снаружи, а? Об этом ты подумал? Будем сидеть сложа лапки и ждать, пока они нас сожрут, да? Ты вообще свихнулся!

Странно: мне-то показалось, что свихнулась она. Но дальше наш спор не зашел – ситуация разрешилась сама собой.

Свет на лестнице мигнул один раз, потом еще раз, а потом раздался тот самый шум, который мы впервые услышали, выбравшись из метро, – шум рушащихся зданий. Точнее, в этот раз мы скорее не услышали, а ощутили его.

– Это еще…

– Это еще одно здание рухнуло, Анна!

– Боже мой! – Глаза ее широко раскрылись, она вцепилась обеими руками в перила и посмотрела вниз через лестничные пролеты. – Боже мой!

– Это не наш небоскреб, Анна.

Голос Дейва, вновь звучавший с былой уверенностью, казалось, привел ее в чувство. Она оторвала взгляд от темного пролета и кивнула.

– Послушайте, вы и так втащили эту канистру довольно высоко. Давайте сделаем так – оставьте ее здесь, а я потом схожу за ней.

Сказав это, я подошел к Дейву, взялся за генератор, и мы потащили его наверх. Почему-то генератор казался мне безумно тяжелым, даже промелькнула мысль, а не халтурит ли Дейв.

На пятидесятом этаже мы устроили привал – глотнули воды, немного посидели, отдышались и снова двинулись наверх.

На шестьдесят пятом этаже Мини стала задыхаться, побледнела. Казалось, она вот-вот упадет в обморок. Мы с Анной усадили ее на ступеньки и стали обмахивать, а Дейв открыл дверь на этаж, подпер генератором, и мы втроем втащили через нее Мини.

За дверью оказался большой дорогой ресторан с окнами во всю стену и как минимум сотней столиков, расставленных вокруг танцпола.

– Это знаменитая «Комната радуги». Отец как-то водил сюда маму, – сказал Дейв.

В новой обстановке Мини быстро пришла в себя и уже буквально через минуту как ни в чем не бывало ходила по ресторану. Анна тоже повеселела: она переходила от столика к столику и время от времени выкрикивала: «Ау! Есть кто живой?» Дейв ушел на кухню, а Мини раздобыла за барной стойкой бутылку кока-колы.

Я выглянул в окно: мы будто плыли в облаках из разноцветной сладкой ваты. Красиво, но ничего не видно.

Конечно, я расстроился, ведь так хотелось доказать другим, что мы не зря забрались на такую верхотуру, так хотелось осмотреть Манхэттен сверху и увидеть, где прячутся другие выжившие. Утешало только, что здесь было тепло и сухо и что мы успели хоть как-то защититься от уличных неожиданностей до наступления темноты.

Хлопнула дверь, и Дейв выкатил из кухни большую блестящую тележку – на таких официанты обычно развозят блюда. На лице его красовалась довольная улыбка, которую он даже не пытался скрыть.

– Света нет, но холодильники еще не разморозились. – С этими словами он ловко подкатил тележку, уставленную металлическими сияющими ведерками, прямо к столику, за которым устроилась Мини с кока-колой. – Я там нарыл мороженое миллиона сортов. Только шоколадного – полтора десятка видов!

– Супер! – Я уселся напротив Мини, которая наконец-то улыбнулась.

Мы выстроили ведерки с мороженым в центре стола и принялись орудовать роскошными приборами. Анна принесла миску с фруктовым салатом, но нас это отчего-то так насмешило, что в итоге она обиделась и вообще не стала ничего есть.