Несмотря на распахнутые иллюминаторы, дышалось в помещении с трудом. Дело было вовсе не в климате — на термометре держались обычные для здешнего января +18 градусов. Дело было в длиннющих кубинских сигарах. Стоили они ого-го, но дымить чем-то более дешевым офицеры флагмана чилийского флота считали для себя просто недостойным.

Не успел лейтенант Гонсалес опуститься на диван, как перед ним тут же из клубов табачного дыма возник стюард. Подумав, Фернандо попросил «чего-нибудь такого внутрь» и получил рюмку крепкого писко. Потом лейтенанту принесли объемистый хьюмидор. Сигару Гонсалес выбрал сам. Щелкнула серебряная гильотинка, чиркнула спичка. Теперь можно было по-настоящему расслабиться. Лейтенант потянулся, крякнул от удовольствия, утонув в никотиновом аромате. Прислушался.

Говорили в салоне, разумеется, о войне. Во-первых, о том, как хорошо, что Чили так в нее и не влезла. Во-вторых, речь шла о США и Японии.

— Дьябло! — штурман в ярости рванул тесный ворот сорочки.

Услышал демонстративное покашливание старшего помощника и добавил заметно тише:

— Прошу прощения, компаньерос, но я не могу понять. Просто в голове не укладывается, как такое могло случиться.

— Да, да, это просто безумие, — подхватил кто-то.

— Чтобы маленькая островная страна напала на громадную континентальную державу? Бред! — продолжал горячиться штурман.

— Ну почему же бред? — старпом прищурился. — Все вполне логично. У одних — богатство, у других — нужда. У одних — металлы и топливо, у других — пустой карман. Вполне логично, что, когда первые перестают поставлять вторым руду и нефть, вторые оказываются на грани национальной катастрофы. Чем же это не повод для нападения нищих на богатых?

— Но для нищих такая война — самоубийство! — Штурман не сдержался и снова перешел на крик.

— Или последний шанс, — парировал Хуан Карлос Гомес. — С их точки зрения, разумеется. Авантюра — да, несомненно. Но их правительство всегда, на моей памяти, страдало этой опасной болезнью.

— Еще как страдало, — не выдержал и встрял Гонсалес.

— Фернандо, выражайтесь яснее, — попросил старпом.

— Я, сеньоры, о 1929-м.

— Да… — Штурман выразительно покрутил пальцем у виска. — Надо же было такое учудить. После биржевого краха пытаться исправить дело вбросом ничем не обеспеченной денежной массы. Неудивительно, что их экономика просто рухнула…

— Вместе с государственностью, — педантично уточнил Хуан Карлос Гомес. — Каждый мало-мальский городок поспешил объявить о своей независимости. Так что прежняя страна сузилась до размеров маленького архипелага…

— А тем временем их будущие противники прибрали к рукам весь Китай, — снова встрял Гомес.

— И вот — закономерный итог. Война с треском проиграна за месяц. — Старший помощник потряс газетой, на первой странице которой под заголовком «Алоха банзай!» японские пехотинцы водружали свой флаг над Гавайями. — Что ж, компаньерос, а не выпить ли нам за упокой души Соединенных Штатов?..

Щелчок закрывшейся двери за спиной прозвучал резко. Как выстрел. В висок.

Министр обороны невольно съежился.

— Ну же, Дик, хватит торчать в дверях, — восседающий за столом президент махнул рукой — иди-ка сюда, дружище.

— Да, сэр? — Министр обороны подобрался и сделал шаг вперед.

Президент сложил руки домиком и поверх получившегося сооружения угрюмо посмотрел на гостя:

— Теперь, когда мы отбоярились от прессы, Дик, самое время твоему боссу узнать главное. Я хочу услышать, как все было… на самом деле.

Министр обороны осторожно пристроился в кресле напротив президента. Молча положил на полированную поверхность стола свой бювар. Тяжело вздохнул. И только потом начал говорить:

— Сэр, сначала все шло четко по плану. В два часа ночи мы объявили «красную тревогу» и через десять минут выпустили по противнику свои первые МБР. Еще через восемнадцать минут НОРАД предупредило об ответном ударе. Хотя слово «удар» тут вряд ли уместно. С учетом количества и качества той рухляди, что состоит на вооружении российских РВСН… Впрочем, я продолжу, сэр. Наши заранее развернутые системы ПРО сумели перехватить и уничтожить все до единой русские боеголовки…

— Дик, — президент поморщился, — не надо мне хвастаться тем, что я и без тебя знаю. Что произошло потом?

— Потом? — машинально переспросил министр обороны, испытывая сильнейшее желание оказаться где угодно, только не там, где он был сейчас. — Потом?

— Да, черт возьми, ПОТОМ.

— Потом… сервер World War III Online упал.

— Что?! — президент побагровел.

— Вернее, — речь давалась министру все с большим трудом, — вернее, его уронили.

Всенародно избранный президент США взвизгнул и метнул подвернувшееся под руку мраморное пресс-папье в дверь. Из-за нее тут же появилось обеспокоенное лицо бодигарда: