— Да, сэр?

— Пошел вон, кретин! — было ему ответом.

— Да, сэр! — Секьюрити браво щелкнул каблуками и захлопнул дверь.

Несколько успокоившийся президент откинулся в кресле назад и устало закрыл глаза. Желчно обронил:

— Сотни тысяч часов работы миллионов людей, миллиарды долларов налогоплательщиков. И это не считая моих нервов. Все вылетает в трубу, потому что кто-то уронил сервер. Кто?

— Кто-то из русских хакеров, полагаю, — пожал плечами министр. — Должно быть один из этих непримиримых.

— Из каких «из этих»? — Президент приоткрыл один глаз.

— Из тех, что вечно допекают ваш блог комментами «fpezdy Pindostan».

— А что русское правительство? — Президент открыл второй глаз.

— Оно извиняется за то, что ввиду случившегося форсмажора не смогло совершить запланированную и уже нами проплаченную акцию коллективного предательства.

Президент уставился на камин. Пожевал губами:

— Полагаю, требовать с них деньги обратно бесполезно?

— Я бы сказал — нежелательно, — уточнил министр обороны. — Не дай бог, это пробудит в них патриотические чувства.

— Господи Иисусе! — Президент схватился за голову. — Какого черта мы вообще подписали ту конвенцию о замене реальных войн виртуальными? Да-да, я помню, — президент отмахнулся от уже было раскрывшего рот министра, — я помню эти кризисные 2010-е и ту речь Обамы в ООН о сумасшедших экономических перспективах в связи с возможностью всемирного роспуска вооруженных сил. Я все это, Дик, помню. И понимаю. Чего я не понимаю, так это того, почему мы согласились еще и на сохранение системы ядерного сдерживания?

— Это тоже тогда показалось потрясающе выгодным, — с постным лицом сообщил министр. — Взять и избавиться от всего оружия массового поражения, кроме подключенных к системе дистанционного подрыва двух атомных бомб…

— Угу, — перебил президент. — Двух. Одной нашей и одной русской. Причем, заметь — вторую я вижу ежедневно, — президент ткнул пальцем в то, что большинство посетителей Овального кабинета принимало за ржавую нефтяную бочку. — А вот первую… Дик, ответь мне на простой вопрос. Где, мать ее, наша бомба? Где она пропадает уже восьмой год подряд? Почему она все еще не в Кремле?!

— Я каждый день запрашиваю русских об этом.

— И что они отвечают?

— Минуточку, сэр. — Министр обороны надел очки и зашелестел бумагами в бюваре. — О, вот. Нашел. Опуская дипломатические реверансы, цитирую главное: «Ona zastriala na rastamozhke…»

Снег на Рождество выдался матерый, хрусткий — загляденье, а не снег!

Горожане важно фланировали по Невскому, красуясь новомодными парижскими нарядами и степенно раскланиваясь со знакомыми. Детвора на Васильевской стрелке споро лепила пятиаршинную снежную бабу. Торчащие за колонной Фондовой биржи городовые сонно взирали на эту стройку, время от времени теребя заиндевевшие усы. За Ростральными колоннами громыхал чем-то дворник и матерно мечтал вслух о горячем сбитне.

Одним словом, над столицей империи витало некое всеобщее умиротворение, что так любит снисходить на русские города в канун длинных праздников.

Тем же временем мимо громадных витрин магазина братьев Елисеевых, что на Невском проспекте, деловито прошагали двое. Судя по внешнему виду — офицеры.

Собственно, ничего не мешало им взять авто, но предмет их беседы был слишком приватен, чтобы обсуждать его под назойливое тарахтение мотора.

— Итак, Саша?..

— Ваш картель удостоился отклика, мой друг, — моложавый штабс-капитан хмыкнул.

— Слава тебе, Господи! — Высокий и статный поручик истово перекрестился на купол Казанского собора, как раз вынырнувшего из-за крыш.

— Несомненно, mon vieux, несомненно. Князь Голицын, вызвавшийся быть секундантом вашего противника, изволил известить меня. Вызов принят.

— Что еще?

— Поединок состоится в соответствии с кондициями дуэльного кодекса Дурасова-младшего. Завтра нас будут ждать в два часа пополудни на Черной речке в известном вам месте.

— Великолепно. И вдвойне великолепно, что вы, Саша, оказали мне честь согласиться взять на себя обязанности моего секунданта в этом щекотливом деле.

— Пустое, Мишель, пустое.

— Но позвольте, — поручик внезапно остановился как вкопанный. — Вы же мне не сказали главного — какое орудие избрал наш bouffon для отправления правосудия?

Штабс не успел ответить. На Заячьем острове гулко бабахнула сигнальная пушка, сорвав с карнизов домов тучи галдящих ворон. Переждав их возмущенный грай, секундант в задумчивости поправил и без того ладно сидевшую фуражку:

— Видите ли, Мишель, ваш противник выбрал старинный, почти антикварный образец.