Спустя пару месяцев папа всё-таки добыл на работе мне компьютер, он был не мощнее сеги, у него был процессор мощностью 133 мегагерца, восемь мегабайт оперативной памяти и видеокарта объёмом пол мегабайта. Но главное, это не мощность, того компьютера, а отсутствие на нём каких бы то ни было языков программирования. Я уже начинал интересоваться ими, но, увы, возможности поставить себе что-либо у меня не было. У нас в Самаре в те времена не было специализированных интернет магазинов, негде было купить даже турбо паскаль. Интернет в мире тогда уже появился, но на обычных ПК в Самаре его тоже вроде бы не было. Может, и был у кого-то богатого, но главное его лично у меня не было. И даже позже, когда интернет появился, и появились первые диал ап модемы, у меня его не было ещё долго, класса до восьмого, по крайней мере, то есть пару лет, но эти годы пролетели быстро. Да, детство, да оно бывает раз в жизни. Я ничего не делал, просто жил в своё удовольствие, ел, спал, смотрел новости, читал книги, и играл в тупые компьютерные игры. Они были на много хуже тех, в которые я играл в прошлом, но и тетрисом можно иногда себя развлечь. Учился я плохо. Причина была банальна, я привык, что могу запомнить всё сразу и насовсем. Но Сатана отключил у меня эту опцию в моём мозге. И теперь я запоминал что-либо так же плохо, как и все обычные люди, и даже, наверное, хуже. Иностранные языки мне давались очень плохо, ведь раньше я их никогда не изучал, ни одного, память у меня была плохая, аналогии не было. Желания изучать иностранные языки у меня тоже не было ни малейшего. Кстати, примечательно, что физика мне также давалась довольно плохо. Большинство тех процессов, которые люди описывали формулами, даже самые простые, я изучал иначе. Нет, оценки, учитывая мою лень, не желание учить и прочие факторы, у меня были сравнительно высокими, четыре средний бал. Но суть в том, что физику в целом, я знал куда лучше, чем любой самый лучший учёный на Земле, и по идее должен был бы учиться идеально строго на пять, но мой средний бал был ниже, четыре и не выше, я плохо решал задачи. Были и другие недостатки, пятёрки за одни работы, часто размешивались двойками за другие. Тоже самое, кстати, касалось химии, в которой, в определённых разделах я разбирался лучше, чем другие. Очень часто я пролетал на том, что просто не запоминал названия кислот, я мог легко решить задачу на контрольной работе, если в химической реакции, которую нужно было рассчитать, всё было написано значками таблицы Менделеева. Но если в задаче было сказана, Масляная, Плавиковая кислота... Я не знал, что это за кислота и её формулу значками таблицы Менделеева, не мог решить, а наш преподаватель любил выдумывать кислотам альтернативные названия. В общем, причин было много, и, пожалуй, самая главная заключалась в том, что у меня была очень плохая память, я привык, что всё просто записывается в мой мозг сразу и насовсем, но люди так думать не умели. Ну и конечно, накладывалась моя феноменальная лень, очень часто я даже не пытался читать параграф, который задали нам прочитать дома, и когда мне преподаватель задавал вопрос, я сходу начинал вспоминать то, чему меня выучил ещё Сатана много лет назад в виртуальном мире. Мне было скучно общаться с детьми, потому что все они были маленькими, а я не был, мне было скучно учить базовые школьные предметы, потому что я привык заниматься высшими кристаллами и источниками энергии которые в миллион раз эффективнее, чем бензин. Тем не менее, несмотря на все мои недостатки, одноклассники считали меня относительно умным, по крайней мере, мне так кажется. Также стоит добавить, что хоть я и не проявлял особого усердия в рамках школьной программы, я довольно много читал иные научные книги, прочёл все энциклопедии для детей Аванта плюс, и другое, я читал и познавал мир, анализировал полученные данные, с учётом тех знаний, которыми обладал.

Это было в седьмом классе. Мы развлекались, играли с ребятами, мы даже не дрались, мы просто как-то боролись на перемене. Выворачивали друг другу руки, типа кто вывернул, тот победил. Павел был крупным парнем, наверно самым сильным из нас, чисто физически, тяжелее и выше меня, и я не рассчитал. Меня в реальной жизни никто никогда не учил ломать другим людям руки, зато меня учил это делать Сатана. Учил не в шутку, учил всерьёз, на занятиях с Сатаной, я не просто ломал противнику руки и кости. Каждый бой, считай, был смертельным поединком, в котором один боец должен был убить другого. Убивали меня, нанося смертельные травмы, убивал и я. Движения рукопашного боя у меня были отточены до совершенства, до автоматизма. Я не просто умел ломать руки, я умел наносить одним движением противнику максимальный урон, это было уже на уровне инстинкта, рефлекса, я десятки лет занимался рукопашным боем, в котором меня учили убивать врагов более сильных более быстрых. Я сражался не просто с профессионалами, я сражался с машинами, которые не умеют совершать ошибок. Те приёмы, которые я использовал, их не знали люди, это было искусство. Я сделал это рефлекторно, вот я выворачиваю ему руку, дальше автоматически перехватываю кисть, сгибаю её до предела, одно нажатие, я даже не успел подумать. Рука сломалась в трёх местах, один из переломов опорная кость, другой локтевой сустав, после таких травм, даже сильный противник способный подавлять боль, едва ли сможет продолжить бой. Что уж говорить о мальчике по имени Павел. Я побледнел, я знал, что и как я ему сломал, я знал, что переломы тяжёлые, меня учили этому, учили много лет, это было на уровне рефлекса. Но ничего, мы просто дети, это вышло случайно, никто меня не посадит за это в тюрьму, ну накажут и всё...

И класса с восьмого начались все эти игры в любовь, которые мне на самом деле были совершенно не интересны. Проблема в том, что я был сравнительно силён, высок и, наверное, даже красив, и уже в седьмом классе, сразу несколько ветряных девчонок стали признаваться мне в своих чувствах. Как бы, полное отсутствие реакции на женщин было неприемлемым, поэтому я сымитировал похожие чувства к одной из дам, которая в тот момент ухаживала за другим. И, есно она меня отшила, я не расстроился, потому что сам вёл себя так, чтобы она сказал твёрдое "нет!". Но даже краткая имитация чувств к ней, позволила мне поставить точку на заигрываниях других девочек, без лишних вопросов и сомнений для других одноклассников.

Но тяжёлое время, когда мне было совершенно нечего делать, которое я проводил тем, что развлекал себя в тупые компьютерные игры подходило к концу. И уже в восьмом классе, ближе к концу, у меня появился свой собственный первый компьютер пентиум два, и самое главное, на нём был CD-ROM, и на книжном рынке уже в те времена можно было купить диски с различными языками, таким как паскаль, ассемблер и С++. Но и это ещё не всё, именно в те времена я начал покупать первые интернет карточки, они были дорогие, и позволяли ненадолго выходить в интернет через модем, всего на несколько часов, а это мало, но всё же интернет, и вот тогда я резко ускорил скорость своего познания окружающего мира. Я тогда ещё не решил, что делать и зачем, но, прочитав множество научных статей и публикаций, я начал понимать, что дела человечества довольно паршивы. Я осознал, что являюсь гражданином очень примитивной ранней космической цивилизации, очень примитивной. Эта цивилизация ещё очень долго будет развиваться даже до одной сотой тех знаний, которыми я уже владел. Поскольку все её познания в области химии ограничивались окислительно-восстановительной реакцией, а что касается металлургии, то дело не шло дальше обычных самых примитивных сталей. Сейчас земная цивилизация переживала расцвет, но, учитывая темп прогресса и расход ресурсов, можно было понять, что скоро, лет через тридцать или пятьдесят, расцвет моей расы, её золотой век закончится, так же, как когда-то закончился расцвет Римской империи. Впрочем, подобное имеет место у многих рас, и конец расцвета не означает гарантированную гибель. Обидно было даже не за то, что будет с людьми, обидно было то, что я осознал, как много я знаю, по сравнению с тем, что знают люди. И как много времени и усилий потребуется моей расе, чтобы получить даже крохотную часть моих знаний, не только в области промышленности и физики, но и в плане социума. Соблазн помочь людям, подсказать был огромен. Это же так просто, хочешь получить лучший металл? Повышай давление литья. Однако, в то время, помня, о том, какое последует наказание, в случае моего обмана, я даже ещё не помышлял о том, чтобы совершить этот обман. Мне просто было жаль, что те огромные знания, которыми я обладаю, люди их никогда не получат, и получалось, что я эти знания получил как бы зря. Я мог изменить всю судьбу своей расы, сделать её великой, но мне не позволят.

Тем не менее, классе в восьмом, или ближе к концу восьмого класса, на меня стала обращать внимание ещё одна особа. На ней я хотел бы задержаться особо, потому что все предыдущие кандидатуры обращали на меня внимание время недолгое, не более одного двух месяцев, а Юля действовала гораздо тоньше. И, наверное, можно даже сказать, что, не смотря ни на что, ближе к концу нашего обучения в школе, у меня даже возникла к ней некоторая симпатия, что было исключением из правил, потому что к большинству остальных людей я относился как животным, простым, примитивным, предсказуемым. Она не стала сразу вешаться мне на шею, а сначала решила просто подружиться, что, вообще-то, учитывая мой характер, было, наверное, не легко.

Я передвинул очередную фигуру, Павел не много подумал и съел мою ладью, я взялся за ферзя и поставил его прямо к его королю под прикрытием моего короля.

– Шах и мат.

– Да? Не может быть.

– Ещё как может, это поле не пробивается твоими фигурами, а ферзь стоит впритык к королю, пешка мешает ему бежать, всё мат.

– Да, действительно.

– Слабо ты играешь Павел, очень слабо.

– Да ну тебя.

К нам подошла Юля, она была высокой стройной и в очках, я осмотрел её, одежда не очень, джинсы и майка. Впрочем, для меня это не важно, какая на человеке одежда не имеет никакого значения.

– Можно сыграть?

– Можно, только перемена уже кончилась.

– А мы сядем на последней парте.

– Ты же не пропускаешь уроки?

– Один раз можно.

– Хорошо, давай попробуем.

Она села, мы расставили фигурки, началась игра, она начала довольно не плохо, но на шестом ходе зевнула фигуру, я не стал бить, а позволил ей исправить ошибку.

– Эй, а мне ты так не позволял делать!

– Он играет с девочкой, - заметила Юля.

Мы сделали ещё несколько ходов, я ещё пару раз простил ей фигуры, даже не простил, а просто сказал, что если она сходит так, то тогда я так, и это кончится гибелью коня. В итоге всё кончилось тем, что одну лёгкую фигуру зевнул уже я, она обрадовалась. Я не стал ей говорить, но отметил про себя, что играет она гораздо лучше Павла, и, наверное, даже, гораздо лучше, чем кто-либо в классе кроме меня. Возможно, если бы я мог воспользоваться силой нанитов, я бы легко её победил. Но сейчас я играл как обычный шахматист человек, а значит, я не мог просчитать игру на сто ходов вперёд, и играл не очень хорошо. Мы играли ещё какое-то время, погибли почти все фигуры на доске, у неё остался ферзь и конь со слоном, последнюю её пешку я уже съел.

– Я выигрываю.

– Да, обязательно.

Я сделал ещё ход и поймал её ферзя, обменяв свою последнюю турку на её топовую фигуру, она убила мою, и у неё осталось две лёгких фигуры, конь и слон.

– Я выиграла.

– Нет, увы, тут ничья.

– Да у меня же две фигуры, а у тебя только король.

– Этими фигурами нельзя поставить мне мат никак. Мы можем бесконечно долго ходить, но ты не зажмёшь ими моего короля никак, так же как и я с не смогу уже поставить мат тебе.