— Может, там кто-то есть живой?

М. Глинников хмыкнул.

— А что? — спросил Пашка. — Ты, знаток командировочный, не сталкивался, что ли, с таким явлением? Когда по куражу бьют окна и мебель? И бабу таскают за волосы по ступенькам?

— У меня другой опыт общения с женщинами, — высокомерно ответил М. Глинников.

Пашка с Владом переглянулись, они хорошо знали, что весь его опыт заключался в беспрекословном повиновении жене Галине.

— Короче, что будем делать? — нетерпеливо спросил Пашка. — Жажда пекет, а колодца не видно. Наверное, они пьют дождевую воду. Такая тут энтр о пия. Утопия.

— Надо было взять с собой бутылку… — начал Влад.

Пашка запрокинул лицо к небу, закатил глаза, стеная.

— … минералки, — невозмутимо продолжил Влад.

— Полный корабль водки, закуски, — горестно качая головой, проговорил Пашка, — а с утра ни маковой росинки!

— Знаю я твою маковую росинку, — проворчал Влад. — Ты будешь сидеть ужратый петь песни, а я трудиться. Приедем на место — разговеемся.

— Да когда приедем!? — в отчаянии вскричал Пашка. — Меня бодун замучил. В голове хаос, энтр о пия! Полный туман! Бардак и неразбериха! Где мы находимся? Собирались в Скобаристан, а поехали в противоположную сторону.

— Ну, вообще я большой разницы, например, не вижу, — примирительно сказал М. Глинников. — Наверное, там такие же хаты. Здесь избы. Там плетни, здесь тыны. Остается только найти какую-нибудь воду и закинуть удочки.

Влад усмехнулся.

— Я же тебе рассказывал.

— Какую-нибудь во-о-ду! — передразнил Пашка. — Там чистые озера! Сосны!

— Кувшинки, — подсказал Влад.

— Лещи, судаки и лини — чешуя — с мой ноготь! А здесь уклейка уже добыча. И где ты будешь купаться, в крапиве? Или в той луже в лесу?

— Ну, наверное, можно выехать к какой-то реке, — отозвался М. Глинников. — Да я ничего не имею против. Скобаристан так Скобаристан. Хорошее название. В нем скорбь и ветер даже борей, не говоря уж о стане. Хотя, наверное, там живут такие же безбожники.

— В Скобаристане живут скобари, — назидательно сказал Влад.

— Парикмахеры? Ну, стригут под скобку? — с невинным видом поинтересовался М. Глинников.

— Мастера скобяных изделий. Петр им сделал большой заказ. Весь Питер на их гвоздях.

— По-моему, он каменный, — возразил М. Глинников.

— А полы? Двери?

— О, бабушка ожила! — сообщил Пашка.

Все замолчали и обернулись к окну. Старуха действительно отошла от него и тут же на подоконник вспрыгнула черно-белая кошка. Фигура старухи маячила в глубине дома. Они молча стояли и смотрели на кошку. Откуда-то из глухих зарослей снова прокричал петух. Пашка заозирался, провел языком по бледным сухим губам.

— Нет, пойду попрошу у нее квасу! Иначе я сдохну.

— Спроси про Тюфягина, Игоря Афанасьевича, может, у тебя получится.

Пашка мотнул головой, направляясь к крыльцу.

— Нет, спроси, — повторил Влад. — А тогда уже я отзвоню КБ и поедем в Скобаристан пить водку.

Пашка выпучил глаза как будто у него зуб зашелся и быстро шагнул за дверь, обитую войлоком. Влад с М. Глинниковым повернулись к окну и уставились на кошку.

— А есть уверенность, что это именно та деревня? — задумчиво спросил М. Глинников.

Влад быстро взглянул на него.

— Указателей-то нет, — продолжил М. Глинников и причмокнул толстыми губами.

— Шемельков ориентировщик, — проговорил Влад.

— Когда он занимался, — откликнулся М. Глинников. — Да и карты врут. Ошибся топограф на миллиметр, был невнимателен или с похмелья, и пожалуйста. Ну а самого ориентировщика его личный демон — бодун донимает.

Влад хмыкнул. Он стоял, сунув крепкие кулаки, в карманы старой кожаной куртки, в которой еще на «Яве» ездил (сейчас у него японские автомобили, и он их довольно быстро меняет: за последнее время сгорели два; кто и зачем их сжег, оставалось неясно, ни конкуренты, ни братки, ни красные на связь не выходили с его фирмой и никаких дополнительных требований или новых претензий не предъявляли) и хмурился.

— Да, этот вариант не исключен.

— Все-таки странно, что техдиректор не дает о себе знать. Что за причуды? Старческий маразм?

Заскрипела дверь, и они устремили взгляды на появившегося из полутьмы Пашку Шемелькова. По его круглому смуглому лицу с родинкой на кончике вздернутого носа блуждала непонятная улыбка. Он поглядел с порога на друзей, щурясь от яркого света, вразвалку вышел на крыльцо, но оно под ним вдруг опасно закряхтело, улыбочка тут же пропала, и Пашка поспешил сойти на прочную землю.