— Пора убивать, киса, — произнес он, ступая в «найки» Томми.

Джоди проснулась под аромат гвоздичных сигарет и хруст «сырных тритонов». Также где-то хрипло визжала музыка — какой-то нытик заливался про девчонку по имени Лигея, по которой, очевидно, сильно скучал, потому что никак не унимался. Дескать, выволочит из земли ее изъеденный червями труп и станет гладить ее по щеке на высоком утесе над морскими просторами, а потом бросится в пучину с нею в объятьях. Звучал певец как-то печально, и ему бы не помешала пастилка от горла.

Джоди открыла глаза и тут же ослепла — пока не привыкла к черному свету. После чего немедленно взвизгнула. В двух футах от нее на кровати сидел Джеред Белый Волк и горстями совал в рот хрумкие «сырные тритоны». На плече у него расположилась бурая крыса.

— Драфьте. — Крошки «тритонов» веером разлетелись у него изо рта и зафлюоресцировали на черных простынях и одежде.

— Привет, — ответила Джоди, отворачиваясь от крошек.

— Это моя комната. Нравится?

Джоди огляделась, и на сей раз обостренная вампирская способность видеть ночью не привела ее в восторг. На простынях тлели какие-то подозрительные и тревожащие душу пятна, а почти все остальное в комнате было черным — с патиной пыли, интенсивно подсвеченной ультрафиолетом. Даже на крысе была какая-то перхоть.

— Роскошно, — сказала Джоди. «Интересно», — подумала она при этом. Страх перед молодежными бандами и уличными преступниками она в себе уже изжила, если нужно, могла и с восьмисотлетним вампиром в одной постели заночевать, но вот от грызунов у нее по-прежнему мандраж. В черном свете крысиные глазки отливали серебром.

— Это Люцифер-Два. — Джеред сгреб зверька с плеча и протянул ей.

Несмотря на попытку сдержаться, Джоди отпрянула так, что взобралась на стену, по ходу располосовав ногтями плакат с портретом Мэрилина Мэнсона.

— Люцифер-Один отправился к своему темному воздаянью, когда я попробовал его покрасить в черный.

— Печально, — сказала Джоди.

— Ну. — Джеред поднес крысу к лицу и потерся с нею носами. — Я надеялся, мы обратим его в носферату, когда вы примете нас с Эбби в свою паству.

— Ну да, еще бы, это уж непременно. А почему я у тебя в комнате, Джеред?

— Мы больше не придумали, куда бы вас перевезти. Под мостом небезопасно, Эбби нужно было идти, теперь я за главного.

— Молодец. Где Томми?

— Под кроватью.

Она бы это и сама поняла — услышала бы, как он сопит, если б музыка не орала так, что гробы трескаются.

— Ты не мог бы, пожалуйста, сделать потише?

— Хор. — Джеред сунул Люцифера-Два в карман и паучьи проскакал по кровати, немножко запутавшись в черном пыльнике, после чего скатился на пол и преодолел комнату, как коммандо под огнем. Достигши наконец стерео, повернул ручку, и тоскливый эмо-певец прекратил уже мучиться — ну, или заткнулся нахуй.

— Где мы? — донесся из-под кровати голос Томми. — Тут пахнет носками из спортзала, набитыми фаршем из хиппи.

— Мы дома у Джереда, — ответила Джоди. Она опустила с кровати руку, Томми за нее схватился, и она его вытянула. Он по-прежнему был почти весь обмотан мусорными мешками и строительной лентой.

— Я снова в заложниках?

— Нам пришлось вас прикрыть, чтоб вы не сгорели на солнце.

— А, спасибо.

Томми посмотрел на Джоди, та пожала плечами.

— А я проснулась размотанной, — сказала она.

— Это потому, что Эбби говорит, вы — альфа-вамп. Хотите в «Икс-бокс» поиграть или дивиди посмотреть? У меня есть специальное коллекционное издание «Вороны». [33]

— Ух ты, — произнесла Джоди. — Было бы здорово, Джеред, но нам лучше пойти.

Томми уже взял пульт «Икс-бокса» и теперь отложил его с отчетливым неодобрением, словно на пусковой кнопке заметил немножко ботулизма.

— А, это у вас не получится, пока предки спать не лягут. — Джеред хихикнул — пронзительно, как девчонка. — Они там телик смотрят прям за дверью.

— Мы выйдем через окно, — сказала Джоди.

Джеред опять хихикнул, потом несколько фыркнул, потом гоготнул, после чего дернул из ингалятора, висевшего на шее. И только после этого ответил:

— Тут нету окна. У меня подвал без всяких окон. Типа нас тут замуровали с нашим гротесковым отчаяньем. Славно, да?

— Можно в туман обратиться, — предложил Томми. — Просочимся под дверью.

— Это было бы клево, — сказал Джеред, — но папаша обил дверь вокруг резиновыми прокладками, чтоб не выпускать мою отвратительную готическую вонь. Он так и говорит: «отвратительная готическая вонь». Хотя мне кажется, на самом деле она не готическая, скорей смертельно-панковая. Ему просто гвоздика не нравится. И трава. И пачули. И геи.