Шрифт:
— Как пожелаете, инспектор. — Император почесал Лазаря за ухом.
— Это же ничего? — спросил Ривера у Хлёста.
Тот кивнул.
— А нам ничего не угрожает? — спросил он.
Ривера остановился на полдороге к двери, оглядел Животных и Императора с собаками.
— Не, — ответил он. — Пойдем, Ник. — Повернулся и вышел вон.
Пока следователи шли к машине, за гладью Залива мычал туманный горн. Форт Мейсон через дорогу едва просматривался в накатившей туче серого тумана.
— Считаешь, на Животных охотится старый вампир? — спросил Кавуто.
— Кто-то, — ответил Ривера. — Я только не уверен, что он.
— Считаешь, рыжая с пацаном?
— Возможно, однако не думаю. Знаешь, даже с вампиром у нас всегда был четко определимый образ действий — сломанная шея и массированная потеря крови у смертельно больной жертвы, так?
— Ну.
— Поэтому если кто-то охотится на ребятишек, почему у нас нет тел?
— Значит, это Флад и рыжая. А трупы они прячут.
— Мне сдается, все еще хуже.
— Хуже в смысле, что нам никогда не удастся открыть книжную лавку, а вместо этого вообще придется мотать срок за присвоение коллекции вампира?
— Хуже в смысле, что шлюха и пропавшие Животные вообще не мертвы.
— Это почему это хуже? — И тут Кавуто сообразил, почему.
Они сели в машину и уставились в ветровое стекло. Помолчали.
Наконец прошла целая минута. Кавуто произнес:
— Нам пиздец.
— Ну, — подтвердил Ривера.
— Всему Городу пиздец.
— Ну.
26
Где представлены хроники Эбби Нормал — возлюбленной, родившейся под несчастливой звездой, и трагической роковой женщины
ОБМ! Наша запретная любовь обречена! Мы типа из двух смертельно враждующих семей, из опасного городского района, он типа год Кролика, а я Лев, поэтому оба родились под несчастливой звездой, а все знают, что у кроликов и львов отношения натянутые. ОЯЕ! Он такой зашибенский! Рвет в куски мои носки. Если б у нас были вересковые пустоши, я б та-ак мрачно там грустила, мои нежные челюстные мышцы были б та-ак стиснуты, а я б устремляла взор в туман и чуяла свою глубочайшую нехватку его. (Невозможно поверить, что в Сан-Франциско нет вересковой пустоши. Куда ни придешь, везде автоматизированные ванные роботы с монетоприемниками, или площадки для гольфа с фрисби, или какая-нибудь новая эпилептическая хренотень из бритвенно-острой нержавейки, типа публичное искусство, — так могли бы хоть приличную вересковую пустошь установить, что ли. Потому что гораздо больше народу любит мрачно грустить, чем в гольф играть фрисби. Я уверена, вересковые пустоши можно и для чего-нибудь другого приспособить — типа призраков на них выпускать, трупы прятать, устраивать семейные пикники и чего не.) Сим я принуждена мрачно раздумывать в кофейне «Талли» на Маркет-стрит.
У нас почти весь день ушел на перевозку Графини и вурдалака Хлада в комнату Джереда. Сначала пришлось обмотать их клейкой лентой и мусорными мешками, чтоб уберечь от солнца, потом спустить с моста через Залив в тачке, что было тотально физически трудно, но не в смысле как эксом закидываться или всю ночь играть на «ТанцТанцРеволюции», а скорее как работать. И потом, когда мы уже загружали их в мини-фургон, подваливают эти два легавых.
И такие: «Вы чем это тут занимаетесь с таким пирсингом и волосами пурпуром по черному, и что еще нам нужно сделать для удавления ваших творческих импульсов в зародыше? Да вы у нас, да мы у вас, хуе-мое».
А Джеред весь такой: «Ничо». Весь обсосанный и виноватый. У него как раз в руках передний конец Графини был, и он чуть было тотально не уронил ее головой об ступеньку фургона.
Поэтому я такая: «Ебаное УО! Графиня тебе все гонады повыдергивает, когда пробудится!» (А она ведь может, хотя когда мы ее развернули, никакого ущерба ей, похоже, не причинилось.)
А легавый такой: «Ну-ка ни с места, детка». И рука на пистолете, будто мы его жопе сейчас полный Колумбайн [34] устроим или как-то. И тут я поняла, что самое время для какой-нибудь стратегии.
34
Массовое убийство в школе «Колумбайн» — одно из наиболее крупных массовых убийств в учебных заведениях США, произошедшее 20 апреля 1999 г. в округе Джефферсон, Колорадо.
Поэтому подхожу такая к легавому, а сама шепотом, шепотом, чтоб типа Джеред не услышал. И вся такая: «Офицер, мне реально неудобняк, что меня так видят. Я должна в „Каппа Каппа Дельту“ вступить, а нам это вот задание дали. Да я лучше сдохну, чем так стану одеваться, но это типа на кампусе самое популярное и крутое женское землячество».
А легавый такой: «А парень тогда что тут делает? Он тоже у вас в женском землячестве?»
И я ему: «Ш-ш-ш-шш. Господи, вы ее обидеть хотите? Ее вообще заставили так побриться, ей и без того трудно, а еще плоская, как доска. Если честно, мне кажется, она не пройдет. Все знают, что в ККД только красотки. Алло?» И сама такая глазами хлоп-хлоп — и как бы по сути невидимые свои сиськи выпячиваю руками, как, я часто видала, в музыкальных клипах делают.
А легавый мне такой: «Студенческий билет предъявите?»
А я такая: БЛЯДЬ — потому что не прикинула, в каком колледже скорее всего будет женское землячество, поэтому засветила ему свою ксиву из Беркли. Все же знают, что Беркли самый знаменитый оплот хиповского поведения и высшего образования, в котором девчонке из землячества, вероятно, придется дуть, как сотне футболистов, чтоб только средний балл не занизили. А легавые футбол любят.
Поэтому он такой: «Ладно, только убедитесь, что там достаточно отверстий для воздуха, и ваши подруги внутри не задохнулись».