— Я часто повторяюсь.

— Даже если это чувство вины вызывает невыносимые страдания?

— Моя вина — это мое личное дело.

— Совершенно с вами согласна. Но проблема в том, что это ваше «личное дело» так мучало и изводило вас, что вы не видели иного выхода, кроме попытки самоубийства. Что же, на ваш взгляд, это было разумным способом облегчить свои страдания?

— Вообще-то, да.

— Вы по-прежнему считаете, что покончить со всем, чтобы перестать страдать, — единственный выход?

Внимание! Здесь нужна осторожность.

— Нет… Я чувствую себя как-то… лучше. Не совсем хорошо, если учесть все полученные травмы… но определенно спокойнее в отношении случившегося.

— Другими словами, вы… решили жить.

— Да. Я хочу жить.

— Какая же вы ужасная лгунья.

— Думайте, что хотите.

— Вы повторяете это уже в третий раз.

— Значит, я еще однообразнее, чем думала.

— У вас в жизни было не так уж много счастливых мгновений, так?

Услышав это, я замерла.

— Были мгновения… — очнулась я наконец.

— С Эмили. Ведь так ее звали, да? Эмили?

— Я не хочу…

— Уверена, что не хотите. И все же именно об этом нам совершенно необходимо поговорить. Об Эмили. Единственном человеке в вашей жизни, кто…

— Вы ничего не знаете.

— Да? Хорошо. Тогда расскажите мне о тех, кто делал вашу жизнь счастливой. Отец, который вас бросил и постоянно подводил и выходки которого сломали вам карьеру в финансовой сфере? Или ваша мать, которая всю жизнь критиковала вас и вольно или невольно изводила своими придирками? А может, первая большая любовь вашей жизни, женатый мужчина, ваш научный руководитель…

— Кто вам все это рассказал? — выкрикнула я.

— А это важно?

— Не люблю, когда меня предают.

— Конечно. А зная то, что знаю я о вашей жизни, я вас не виню. Вся ваша жизнь — сплошная череда предательств, а кульминация — бегство вашего партнера Тео с…

— Довольно. — Я ухватилась за подлокотники своего кресла и развернула его на сто восемьдесят градусов, к двери. — Разговор окончен.

— Нет, пока я не услышу от вас рассказа о вашей поездке сюда.

— Пытаетесь сменить тему?

— Вас обнаружили в сугробе на обочине трассы двести два дней пять назад. До этого момента… что было?

— Я не буду вам все рассказывать.

— Нет, будете.

— Почему?

— Потому что я свободно могла дать заключение, что вы представляете опасность для общества.

— Я никому не причинила вреда.

— Пока. Но представьте, что мы отпустим вас отсюда, а вы вдруг решите повторить свою попытку, только на этот раз вам заблагорассудится поехать поперек дороги и врезаться в семейный автомобиль с четырьмя пассажирами…

— Я никогда такого не сделаю.

— Это вы так говорите. Но какие тому есть доказательства? Никаких, в сущности. А значит, вполне можно требовать для вас лишения свободы и водворения в спецлечебницу, если только вы не…

— Я оказалась в Монтане просто потому, что так получилось.

— Мне нужен более подробный рассказ.

— Я ушла из дома, с работы, из той жизни — и поехала.

— Сколько времени прошло после… несчастья?

— Три-четыре недели.

— Ив это время вам выписывали какие-то медикаменты, чтобы помочь вам справиться с…

— Зопиклон. Чтобы заснуть. Потому что я не спала. Потому что я не могла заснуть.

— Тот самый препарат, что вы приняли в машине?

— Все верно.

— И его вам выписал доктор Дин Стэнтон, штатный врач Государственного университета Новой Англии?

— Вы, конечно, уже с ним связывались?

— Он сказал, что вы к нему обращались — после несчастного случая вы были в очень скверном состоянии, но изо всех сил старались этого не показать. Вы настаивали на том, чтобы вернуться на работу уже через пять дней после похорон, и не прислушались к его совету взять отпуск. Больше всего его поразило, как вы держали себя в руках. Ваши коллеги тоже были удивлены этим — вашей несгибаемостью и тем, как упорно вы старались вести себя как ни в чем не бывало. Так продолжалось до тех пор, пока вы не напали на некую Адриенну Клегг. Не могли бы вы пояснить мне, что тогда произошло?

— Вы и так все знаете — наверняка кто-нибудь из сотрудников кафедры все вам рассказал.

— Я бы предпочла услышать это от вас.

— А мне не хочется об этом говорить.

— Потому что…

— Потому что мне не хочется об этом говорить.

— Не волнуйтесь так из-за этого. Ваш юрист мистер Алкен сообщил нам, что мисс Клегг решила не выдвигать против вас обвинений.

— Мне повезло.

— У вас имелась веская причина атаковать мисс Клегг?