Тем более что президент университета, Тед Стивенс, был страстным хоккейным болельщиком, настоящим фанатом. Он сам сообщил мне об этом, когда пригласил к себе на другой день, чтобы «обсудить» ситуацию. Он оказался подтянутым, спортивным мужчиной лет пятидесяти пяти, в классическом костюме и репсовом галстуке. Фотографии на стене возле письменного стола запечатлели Стивенса рядом с Джорджем Бушем-старшим. На вид он походил на топ-менеджера высшего звена (а беглый взгляд на книжные полки подсказал мне, что их владелец — явный сторонник принципов корпоративного управления). В кабинете собрались куратор студентов Альма Керью (афроамериканка, ближе к сорока годам, жилистая, энергичная), заведующий кафедрой физического воспитания Бад Холландер (коренастый коротышка в скверно сидящем коричневом блейзере и рубашке в клеточку) и профессор Сандерс.

— Итак, если верить пылкому и весьма авторитетному защитнику мистера Майклса, — начал Тед Стивенс, — тот начал передразнивать мисс Квастофф, потому что вы его на это спровоцировали.

— При всем уважении к вам, сэр, это просто нонсенс.

— Наше уважение взаимно, профессор, однако слова Майклса подтверждают и другие студенты, присутствовавшие в классе.

— И все из окружения мистера Майклса? — осведомилась я.

Мой вопрос очень не понравился Теду Стивенсу.

— Не все, — коротко ответил он.

— Что ж, я уверена, если вы поговорите с мисс Квастофф…

— Мы уже разговаривали с мисс Квастофф. Точнее, с ней говорила куратор Керью.

В разговор вступила Альма Керью:

— Лорри сказала, что не поднимала руки, а вы все же ее вызвали отвечать.

— Я вызвала ее, потому что задала вопрос, и никто из студентов даже не попытался ответить. Лорри Квастофф великолепно отвечала утром на семинаре по американскому модернизму, и к тому же я увидела, что она знает ответ на мой вопрос.

— Как вы могли это увидеть? — спросила Альма Керью.

— Она собиралась поднять руку, хотя и колебалась.

— Лорри Квастофф отрицает это и говорит, что вообще не двигала рукой. Она утверждает, что это была ваша инициатива.

— А какое вообще имеет значение, поднимала мисс Квастофф руку или нет? — вступил профессор Сандерс. — Очевидно же, что профессор Говард имеет полное право вызвать любого студента, какого захочет. Поскольку никто в аудитории не мог ответить на заданный вопрос, она вызвала студентку, которую уже знала как знающую и способную…

— Она также знала, что эта девушка страдает аутизмом, и подозревала, что компания Майклса ее дразнит.

Подключился Бад Холландер:

— Джоуи меня уверил, что он никогда… никогдане дразнил Лорри Квастофф.

— Ее письменное заявление утверждает обратное, — заметил профессор Сандерс.

— Так вы утверждаете, что она лжет, заявляя о преследовании со стороны Майклса? — спросила я сердито.

Тут в разговор вновь вступил Тед Сандерс:

— Тренер Холландер только хочет сказать…

Тренер?

— … что мы имеем его слово против ее слова.

— И моего, — заявил Сандерс, — потому что в конце прошлого семестра мисс Квастофф обращалась к профессору Холдер с жалобой на Майклса и его приспешников, не дававших ей проходу, а профессор Холдер в свою очередь проинформировала об этом меня.

— Она оформила это в письменном виде, в виде такого рапорта, например? — поинтересовалась Альма Керью.

— Нет, — ответил Сандерс, — Но повторяю, она сообщила мне, что Джозеф Майкле издевается над Лорри Квастофф. И если бы этот подонок не был капитаном нашей хоккейной команды, мы сейчас не сидели бы здесь, пытаясь найти способ предотвратить его временное исключение.

— Со всем уважением, профессор, — парировала Альма Керью, — вопрос сейчас стоит не так. Нам важно выяснить, было ли поведение Майклса на занятии профессора Говард результатом провокации. Нам известно, что у нее и раньше уже были проблемы с Майклсом.

— Проблемы?! — возмутилась я. — Этот подонок буянил и прилюдно хамил мне в аудитории два дня назад, за что и попал в рапорт. Рапорт я отозвала, так как мне объяснили, что отсутствие Майклса на большой игре чемпионата в субботу может иметь убийственные последствия. Вот я и решила дать ему еще один шанс. И что он делает? Сначала нахально подмигивает мне в самом начале лекции, а потом зло глумится над студенткой с психологическими проблемами…

— Вы не упомянули в рапорте о подмигивании, — прервала Альма Керью.