«Ложь…» Анне казалось, что слово, разнесясь под высоким сводом, обвилось, как ползучий плющ, вокруг колонн, эхом отлетело от тянущихся ввысь арок, созданных вдохновением зодчего. Роковое слово сказано – не вернешь.

– Ты лгал нам, архитектор, и правильно поступил, солгав. Скажи ты нам, сколько это будет стоить, ни блистательный дворец, ни прекрасная церковь, красивейшая во всей Италии, не стояли бы здесь сегодня?

«Уж чего-чего, а мудрости Его Святейшеству не занимать! – растроганно подумала Анна. – Он не стал отводить от Бернардо оправданных обвинений в растрате; он просто сказал, что воплощенная в камне мечта того стоит, разом оправдав всех, кто приложил руку к строительству города: и Росселино, и Леона Баттисту Альберти, и себя самого».

Пий Второй накинул пурпурный плащ на плечи архитектора. Лицо Бернардо расцвело счастливой улыбкой.

– Это великолепно. Это неповторимо. Я потрясен, – сказал Папа Римский и расцеловал Росселино в обе щеки.

Архитектор не сдержал благодарных слез. «А ведь он не оправдан, – вдруг сообразила Анна. – Ему воздана великая честь, но обвинение не снято. Наоборот – подтверждено. Пий Второй получил город своей мечты и одновременно – козла отпущения, архитектора из Флоренции, на которого сможет теперь возлагать ответственность, если в Корсиньяно случится что дурное».

Завершая церемонию, Его Святейшество объявил, что церковная площадь будет отныне именоваться площадью Пия, а город – Пиенцей, в честь Папы Римского.

Андрополус, неудобно выгнув шею, прильнул к забранному решеткой оконцу дворцового подвала и глядел на представление, посвященное дню Иоанна Крестителя. Ничего подобного он никогда еще не видел. На веревке, протянутой между домов, раскачиваясь высоко над головами, парил мальчик с ангельскими крыльями.

Народ вышел из церкви и толпился на площади. В окружении кардиналов и епископов стоял Папа Римский и, как все, запрокинув голову, следил за движениями мальчика, певшего в вышине гимн. Малые дети визжали от восторга; взрослые объясняли им, что это не настоящий ангел, а просто певцу прицепили к спине крылья.

Андрополус плотно прижался щекой к решетке, но даже не замечал ее. Он был там, на площади, среди зрителей, где вершилось чудо, где раздавалось пение. А ведь мог бы сам оказаться на месте ангела. «У тебя ангельский голос», – говорили ему в саду папского дворца, а потом бросили сюда, в подземелье, и чуть не превратили в кастрата.

Вот бы выбраться отсюда, забраться на веревку, сделать вид, что он певец из папского хора! Никто и не заметит. Он будет разъезжать по свету вместе с другими мальчиками, они повсюду следуют за Его Святейшеством, куда Папа Римский – туда и хор. Андрополус может брать самые высокие ноты ничуть не хуже того, который сейчас изображает ангела. Когда-нибудь, конечно, голос начнет ломаться, но пока… Он будет петь, вознесясь над всеми, и толпы зевак станут глазеть на него, удивляясь и восторженно слушая!

Отдавшись мечтам, он, сам того не замечая, начал тихонько подпевать ангельскому гимну, и скоро уже пел в полную силу. Голос Андрополуса долетел до мальчика на веревке, и тот умолк, словно забыл, для чего поднят на такую высоту, застыл, опустив крылья. Все головы, как одна, повернулись к окошку подвала.

– Андрополус! – завопили коноводы и водоносы.

– Это Андрополус! – кричал Лиам, проталкиваясь сквозь толпу к Анне, стоявшей вместе с Лоренцо среди ближайшего окружения Папы Римского. Лицо монаха сияло радостью.

– Что за Андрополус? – заинтересовался Папа.

– Наш пастух, о котором я вам рассказывала, – ответила баронесса.

Лоренцо побледнел:

– С какой стати он оказался в подвале дворца? Что за притча?

– Его арестовали. Тебе, наверное, побоялись сказать.

– И правильно сделали. Андрополус – мой раб. – Барон сделал ударение на слове «мой». – Да как они осмелились…

Последняя оборванная фраза прозвучала так тихо, что Анна едва расслышала. Рядом с ней какой-то ребенок спросил:

– Почему этот мальчик поет в подвале? Почему не выходит?

Она попыталась рассмотреть Андрополуса, но, кроме пальцев, вцепившихся в решетку, с ее места ничего не было видно. Анна стала протискиваться поближе к подвалу. Лиам следовал за ней по пятам. Добравшись до подвального окошка, она наклонилась, сжала руку пастуха и не отпускала ее, пока мальчик не кончил петь.

– Освободите Андрополуса! – зашумела толпа.

Анна вернулась к Папе Римскому и мужу.

– Твой раб угодил за решетку, – говорил Пий Второй, обращаясь к Лоренцо, – потому что приходской священник уличил его в шпионаже в пользу султана.

– В это трудно поверить. Я сражался вместе с его отцом во время осады Константинополя. Потом Андрополус попал в детское войско.

Подробности я узнал, когда доставлял султану ваше письмо. Отец мальчика попросил меня выкупить ребенка у Махмуда и увезти от магометан.

– Его надо освободить из подвала, он там умрет! Сделай что-нибудь, Лоренцо! – умоляюще произнесла Анна.

Неожиданно к ним подошел падре. Отвесив Папе Римскому низкий поклон, затараторил:

– Пора, давно пора построить у нас настоящую тюрьму, не правда ли? Тогда наконец в городе воцарится спокойствие.