Голод был похоронен глубоко, скрывавшая его маска оказалась на месте, однако репортер в точности знал, кто такой Фицрой. Это беспокоило вампира и в то же время было полезным. Генри улыбнулся. Левый глаз Кевина начал подергиваться за стеклом очков. Уголки губ обитателя ночи поднялись выше, потом он спросил:

— Так что вы хотели мне сказать?

— Ничего.

Кевин начал дрожать. Его мускулы напряглись для драки, вступить в которую ему не дозволялось. От него разило страхом и…

Внимание Генри мгновенно переключилось на Лию, Устроившуюся в углу красного бархатного дивана. Он понял, почему у нее ушло столько времени на то, чтобы привести репортера из кабинета Чи-Би. Каскадерша качнула одним пальцем, послав Гровзу воздушный поцелуй.

— Ничего, — повторил тот.

Журналист покачнулся. Его отпустили, но он все равно не в силах был бежать.

— Вы… ничего.

— Видел бы ты его недавно, — пробормотал Джек.

Не успел Кевин повернуться, как Фицрой покачал головой, и репортер замер.

— Заметки, мистер Гровз.

Журналист резко взглянул на Чи-Би, потом снова на Генри.

— Мы с вами поговорим позже. — Продолжая улыбаться, Фицрой шагнул в сторону. — А сейчас, думаю, вы должны передать мистеру Бейну тот лист.

— Ради бога! — вздохнула Лия, когда Кевин сбросил с плеча рюкзак и начал неистово в нем рыться. — Оставьте бедного парня в покое.

— Я ничего ему не сделал. А вы можете сказать то же самое о себе?

— Эй, это я ему ничего не сделала. С ним — да. А ему — нет.

— Вы уверены?

«Демонские врата».

— Не давите на меня! — Лия выпрямилась.

«Обитатель ночи».

Чи-Би откашлялся, потом воцарилось молчание.

— Что за дьявольщина здесь происходит? — требовательно спросил Джек.

— Мистер Гровз принес нам отрывок из манускрипта, похоже, дающий определение демонической конвергенции.

— Написанный сумасшедшим монахом, о котором нынче днем упоминала Лия?

— Это еще предстоит выяснить. — Когда лист оказался на столе перед ним, Чи-Би откинулся на спинку кресла и переплел пальцы. — Мистер Фицрой и мисс Барнетт посмотрят на него… Что, он тоже консультант по демонам? — поинтересовался Кевин.

— В некотором роде. — Честер бросил на репортера взгляд, оборвавший его полузадушенный смех.

— Тони — волшебник, — многозначительно проговорил Джек. — Он должен исследовать документ.

— Позже, — сказал Генри, обходя стол. — А сейчас ему нужно восстановить силы.

Пергамент сильно пожелтел. Его края были повреждены водой.

— Он не из книги монаха, — вздохнула Лия, присоединившись к Генри. — Тут сплошные цифры.

— Это астрологические карты — Кевин, игравший чернильницей Раймонда Дарка, поднял глаза и с вызовом добавил: — Как я и говорил.

— Откуда ты знаешь, что пергамент имеет отношение к демонической конвергенции? — спросила Лия.

— Так сказано на обратной стороне.

Лия нахмурилась и осторожно перевернула лист. На полях, примерно на середине страницы, кто-то написал: «Карты демонической конвергенции».

— Это не я! — быстро запротестовал Кевин. — Надпись уже была тут, когда я нашел пергамент.

— Кто-нибудь из тех, кто исследовал его раньше? — предположил Чи-Би.

— Вероятно. Подождите. — Придерживая рукой волосы, Лия наклонилась, прищурилась и посмотрела на нижнюю часть листа. — Тут есть еще надпись, но очень блеклая. — Каскадерша осторожно перевернула документ. — Она на обеих сторонах. Думаю, ее сделали в то же время, что и карты.

— Похоже, — согласился Генри, когда Лия отодвинулась, чтобы он тоже смог рассмотреть чуть видные отметки. — Но это не слова, а узор.

— Ты очень молод, поэтому просто не узнаешь их. — Женщина развернула пергамент одним пальцем, нагнулась и осторожно подышала на надпись. — Если увлажнить чернила, они становятся ярче.

— Или же это повредит незаменимый артефакт.

— По-моему, заметки на полях уже немного потемнели.

— И все-таки…

Лия одарила Фицроя быстрой улыбкой, очень похожей на ту, что вампир видел, глядя на себя в зеркало. Нельзя было не заметить отсутствия ямочек.

— Я знаю, что делаю. Дыхание дарует жизнь смерти.

— Это полная…

Протест Генри замер, когда всем стало ясно, что чернила и вправду темнеют.

— Это молитва, — объявила Лия через мгновение. — Вернее, ее часть. «Сохрани нас, Страж Запада!» — Она снова перевернула лист. — «О свете и жизни молю тебя!»

— Дай мне снова посмотреть на другую сторону.

Лия вздохнула, послушалась, но заметила:

— Ты все равно не сможешь прочитать надпись.

— Да, — нахмурился Генри, рассмотрев самые большие буквы, их петли и завитки, ставшие теперь видимыми. — Но я ее знаю.