Джек быстро влепил три пули в голову демона и помедлил, когда Генри Фицрой поймал мускулистую руку твари еще в одну петлю и начат с трудом притягивать ее к боку.

«Похоже, этот невысокий человек сильнее демона.

Быстрее.

И, к чертям, страшнее!»

— Это невозможно!

С учетом обстоятельств, он ляпнул глупость, но Джеку было непросто поверить в то, что он сейчас видел.

«Автор душещипательных романов, как же, заливайте!»

Демон ударился об пол со странным звуком, средним между грохотом и хлюпаньем.

Корчащаяся рука-щупальце рассекла воздух в том месте, где несколько секунд назад стоял Генри, и тут же извернулась для следующего удара. Из тела демона выросло второе когтистое щупальце.

У Фицроя не было шансов увернуться. Джек не мог попасть в демона, не ранив Генри. Стараясь не думать о том, что он делает, Элсон перепрыгнул через кушетку, схватил щупальце и навалился на него всем телом.

Оно оказалось более теплым и влажным, чем он ожидал. Лишь через мгновение Джек понял, почему от твари так несет раздавленными вишнями.

Могучие мускулы напряглись в попытке сбросить врага. Джек был почти уверен в том, что демон сможет швырнуть его через весь павильон звукозаписи, если примет нужную позу.

Монстр шевелился в веревках, опутавших его.

Внезапно пол оказался далеко внизу.

«Вот дерьмо!»

Генри встречался лицом к лицу с Владыкой демонов и истекал кровью, чтобы не дать гримуару попасть в когтистые руки твари помладше.

В сравнении с ней это создание было лишь таким, каким и выглядело.

«Сильным. Быстрым. Иным. Но не обязательно злым.

Носительница демонских врат предполагала, что существует множество миров. Если это так, то обитателей некоторых из них мы зовем демонами, исходя из внешности, а не из мотивов».

Генри скользнул под когтистым щупальцем, прежде чем оно успело его выпотрошить. Еще одна петля поймала и удержала этот отросток.

Существо зашипело, стало корчиться. Фицрой резко развернулся и увидел, как самая большая рука монстра подняла Джека Элсона к потолку.

Потом она перевернулась, и констебль быстро устремился обратно, к бетонному полу.

У твари не было суставов, которые могли бы сыграть роль слабых мест… Вернее, их оказалось стишком много, чтобы Генри успел напасть за оставшееся время. Он ринулся к врагу, схватил руку как раз под передним рядом когтей и продолжал двигаться. Фицрой тащил по кругу ее и констебля до тех пор, пока не смог опереться о тело демона.

Вампир оскалил зубы, ухитрился удержать руку и прорычал:

— Отпускайте!

Это вполне устраиваю Джека. Он упал со щупальца, откатился, раздавил вишню, в конце концов повернулся и увидел невозможное. Генри притянул щупальце вниз, прижат к телу твари и прикрутил очередным витком желтой веревки.

Никто не способен двигаться так быстро.

Быть таким сильным.

— Кто вы, черт возьми, такой? — выдохнул он, с трудом привстав на колени.

Констебль все понял, когда Генри обернулся и улыбнулся ему.

Джек не мог уложить это в слова. Черт побери, он сомневался в том, что в тот момент вообще способен был проронить хоть слово, но понял. Волоски встали дыбом на загривке, под рубашкой по боку внезапно заструился пот. Ему никак не удавалось перевести дыхание и расслышать собственные мысли сквозь бешеные удары сердца Он понял все нутром.

Нет, кровью.

Потом Элсон потерялся во взгляде темных глаз и забыл то, что стало ему ясно.

— Эй! Ребята! Демон движется в этом…

Тони резко остановился и заставил замереть Лию, поддерживавшую его. Он мгновение таращился на тварь и не знал, смотрела ли она на него. Ее глаза слишком быстро вращались на стебельках, чтобы можно было сказать об этом наверняка.

— Неважно.

— Почему тут вишни? — спросила Лия, оттирая раздавленную мякоть от подошвы.

— Сработала система заблаговременного предупреждения, которую создал Тони. — Джек крякнул и поднялся на ноги.

— Она сотворила вишни?

— Очевидно.

Лия повернулась к Фостеру, но тот лишь пожал плечами. У них имелись проблемы поважнее ягод.

Тони стряхнул со своей руки ладонь каскадерши и осторожно поплелся к Генри. Проблема заключалась в том, что если автор романтических книг, он же вампир, сражался с демоном, то Фостеру потом приходилось иметь дело уже не с писателем. Тони видел голод в самой позе Фицроя, в том, как тот стоял, повернувшись к ним спиной, совершенно, невероятно неподвижно.