— Может, войдем внутрь? — Неуверенно предлагает Гай.

— Ах, да. — Уиллоу смотрит на него невидящими глазами. — Нам следует войти внутрь.

Она начинает идти вперед, но спотыкается на гравии. — Ты уверена, что все хорошо? — Гай ловит её за руку. — Уверена, что хочешь сделать это?

— Может быть… Может быть… Я не знаю. — Уиллоу качает головой — внезапно она совсем не уверена. — Может, мы могли бы пойти куда-нибудь и… гм, я не знаю… сначала пообедать? — Наконец, говорит она. Уиллоу знает, что это идиотское предложение. Еще только десять часов утра, они оба промокли до нитки, а дом, хоть и устрашающий, но предлагает некоторый уют. По крайней мере, внутри они могли бы обсохнуть и переодеться. Почти вся ее одежда по-прежнему там, и она уверена, что могла бы что-нибудь найти и для Гая.

— Как пожелаешь. Это полностью зависит от тебя.

— Ты такой… Ты слишком… — Уиллоу замолкает.

Идеальный, замечательный, восхитительный…

— Я слишком какой?

— Милый, — наконец, произносит Уиллоу. Слово абсолютно несоответствующее. — Ты слишком милый.

— Ну, я точно не собираюсь силком тащить тебя туда. Послушай, что бы ты ни захотела сделать, это твой выбор. Полностью. Но, может, ты решишь поскорее. А то этот дождь уже действует мне на нервы.

— Давай вернемся в машину. — Она идет к пассажирской стороне.

— Что теперь? — Гай поворачивается, чтобы посмотреть на нее, пока залезает внутрь и поворачивает ключ в замке зажигания. — Ты действительно хочешь пойти пообедать?

— По крайней мере, там сухо. — Уиллоу не отвечает ему прямо. — Кстати, чья это машина?

— Брата Адриана.

— Ты сказал ему, для чего она?

— Нет. Да он и не спрашивал.

— О, — Уиллоу кивает головой. — Послушай, то, что я сказала там снаружи… — Она стучит пальцами по приборной панели. — Это правда…

— Что?

— То, что ты слишком… Ты слишком… — К удивлению Уиллоу, ее голос ломается. Она потрясена тем, что доброта Гая может так сильно ее растрогать. Как странно, что он может так влиять на нее в то время, как место аварии оставило её равнодушной.

— Уиллоу?

— Да? — её голос стал более ровным, и она снова может контролировать себя.

— Ты тоже милая.

— Ох. — Она кладет локти на приборную панель и упирается лбом в ладони. — Если ты так считаешь.

— Ты плачешь? — Гай касается её плеча.

— Нет. — Уиллоу поднимает голову. — Ты уже должен был знать, что я не плачу. Слушай, давай поедем, пообедаем, ладно? Я знаю, что еще рано, но давай просто поедем. Есть одно местечко, где постоянно тусовались все из моей школы. Оно всего в двух милях отсюда. — Она смотрит на часы. — Сейчас там будет совершенно пусто.

— Ну, ладно. — Гай выезжает на дорогу. — Думаю, я выпил бы чего-нибудь горячего. У них хороший кофе?

— Горячий шоколад.

— А?

— Горячий шоколад. Это небольшое местечко, им управляет пара из Франции, и это то, что они делают лучше всего. Ну, или, по крайней мере, это то, что все из школы раньше заказывали. Но ты можешь взять половину эспрессо и половину шоколада. Тебе понравится, обещаю.

— Продолжать ехать прямо?

— Нет, поверни направо, а потом еще раз направо. После этого увидишь его.

— Это оно? — Гай подъезжает к кафе. Оно расположено среди ряда магазинов, которые образовывают с одной стороны полукруг вокруг статуи героя войны за независимость.

— Ко мне липнет одежда, — выходя из машины, говорит он.

— Мне очень жаль. — Уиллоу не может избавиться от чувства вины. — Моя — тоже. Может, немного обсохнем внутри.

Как она и надеялась, кафе оказалось пустым. Все помещение в полном их распоряжении, и Уиллоу выбирает свое когда-то любимое место, кабинку возле окна.

— Не слишком ли рано для десерта? — спрашивает Гай, глядя в меню.

— Давай. — Уиллоу неловко ерзает на банкетке. В этих мокрых джинсах она выглядит жалко. — Я знаю, чего тебе хочется — какой-то сливочный мокка, я даже не могу произнести это. Тебе, определенно, надо его взять.

— Тут есть официантка?

— Чтобы заказать, нужно подойти к стойке.

— Ты будешь только горячий шоколад?

— Хм, да, потому что...

— Уиллоу?!

— Марки?! — Уиллоу настолько потрясена, что едва может говорить. Она приподнимается, глядя на то, что должно быть, безусловно, призраком, потому что не может поверить, что то, что она видит, реально. После всех этих месяцев, после всех телефонных звонков, которых она избегала, она, в конце концов, оказывается лицом к лицу со своей лучшей подругой.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, когда Марки подходит к столу. — То есть, почему ты не на уроках?

— Что яздесь делаю? Вообще-то я здесь живу. А что тут делаешь ты? — Она недоверчиво смотрит на Уиллоу, будто тоже не может поверить, что увиденное ею реально.

— Ты обрезала волосы, — глупо произносит Уиллоу.

— Да, почти на тридцать сантиметров… — Марки замолкает, она переводит взгляд с Уиллоу на Гая и обратно.

— О, э-э, извини, это Гай, и думаю, ты уже понял, что это Марки.