Шрифт:
Асандр слышал, как затихли голоса, и ощутил на себе тяжелый взгляд Митридата. Однако после того как он увидел суд над Луцием, его страх прошел и он почувствовал, что в состоянии держать ответ перед кем угодно.
«Будь что будет»! – сказал он мысленно, стиснув зубы.
Митридат без явного гнева, в пренебрежительной манере, брезгливо скривившись, обратился к нему, одновременно отведя глаза в сторону:
– Это ты, лукавый раб, обласканный моими милостями, обманул мое доверие, чем и решил судьбу свою!.. Я ошибся в тебе, полагая, что ты умен и расторопен! А ты преступно ленив и беспечен и за моею спиной творишь подлое!.. Не так ли?
– Не знаю, не ведаю, о великий владыка, мой бог живой, в чем вина моя? – ответил Асандр неожиданно громким голосом, без признаков смущения.
Это заставило царя бросить на обвиняемого быстрый взгляд. Царь продолжал:
– Ты не позаботился спасти хлеб, который прислал мне сын мой возлюбленный – Махар! Твои корабли перевернуло бурей, и продовольствие, столь необходимое войску, погибло! Это из-за твоей нерадивости голодают воины, и я принужден отрубить тебе голову и выставить ее перед лагерем: пускай все видят, кто повинен в нехватке провианта!.. Эй, воины!
Вбежали рослые исавры с каменными лицами, держа наготове обнаженные мечи.
«Теперь ясно, – подумал Асандр без страха, даже с неожиданным облегчением, – в чем вина моя!.. Кстати твое письмо, Панталеон, друг!»
И, подняв руку, произнес спокойно:
– Разреши молвить, государь!
– Говори, да покороче!
– Я знал, что кораблям угрожает опасность шторма! Все приметы говорили, что ветер переменится. И заранее послал гонца с приказанием весь хлеб с кораблей выгрузить на берег! Мешки с зерном и бочки с солониной были перенесены в хижины рыбаков. Поставлена надежная охрана. А рыбаков заставили уйти в шалаши, которые они построили на берегу. Им надо заплатить!.. А вот письмо моего помощника и проревса Панталеона, подтверждающее, что все сделано как надо! Разреши вручить его тебе!
Асандр протянул письмо. Его взял грек Каллистрат и быстро пробежал глазами.
– Все верно, государь, – сказал он.
Трудно было уловить выражение лица Митридата, когда он обратил взор в сторону приближенных. В нем странно сочетались разноречивые чувства. Еще не улегшееся раздражение готово было смениться мальчишеским задором. Ноздри озорно подрагивали, а угол рта, доселе надменно опущенный, шевелился в нарождающейся усмешке. Асандра изумила быстрая смена настроений всесильного царя, непостоянство его душевных порывов. Он казнил и миловал сплеча, решал судьбы людей по наитию мимолетных побуждений, часто в артистическом стремлении поразить всех необычностью своих поступков. Однако сквозь игру царского лица Асандр разгадал обеспокоенность Митридата нехваткой продовольствия для войск и то, что он возлагает надежды на боспорский хлеб.
– Хороший слуга не ждет приказаний господина, он предугадывает их! – промолвил Митридат, оглядывая Асандра острым и вместе поощрительным взглядом. – Возьми тысячу вьючных коней и пятьсот рабов да еще двести воинов и отправляйся за хлебом!.. Те корабли, что сохранились после бури, и другие, которые я дам тебе, нагрузишь для отправки обратно!.. Чем? Дорогим грузом для сына моего Махара. Он будет знать, как им распорядиться. Тебе я вручу письмо, ты передашь его Махару! Исполняй!
Уходя, Асандр благословлял предусмотрительного Панталеона, который, не ожидая беды, спас весь продовольственный груз, а вместе и голову самого Асандра. «Уже дважды я чуть не потерял жизнь из-за южного ветра, – подумал он с суеверным чувством, вспомнив свои злоключения после ледовой битвы, – но, видно, боги хранят меня!»
За пологом шатра боспорец задержался, желая лучше расслышать, что говорил царь приближенным.
– Я не могу сейчас снять осаду, – рубил стальной голос, – весь мир будет смеяться надо мною, скажут, что Митридат отступил от Халкедона, отменил сражение с Лукуллом и не взял Кизика! Нет, на войне так не поступают! Пока я выслушиваю разноречивые советы, время идет, войско топчется на месте, я терплю неудачи… Повелеваю – покончить с городом в грядущий день! Как взойдет солнце – возобновить штурм!.. Идите, действуйте!
Люди, появившиеся у царского шатра, чуть не сбили Асандра с ног. Ему удалось узнать еще одну новость, так как тканые стены царского шатра хорошо пропускали звуки. Он услышал, как доверенный евнух распростерся перед Митридатом и сообщил ему:
– О великий государь!.. Твой советник Луций Магий упал грудью на меч! Он лежит мертвый в своем шатре!
– Вот он, справедливый суд богов! – заключил царь вещим тоном провидца. – Идите, оставьте меня, я принесу жертву Фемиде!
XX
«Ливийский флейтист» ослабел, он уже не имел силы перевертывать корабли и выбрасывать их на берег, как несколько дней назад. Его теплое, умиротворенное дыхание наполняло паруса, и боспорская флотилия весело пенила воды Понта Эвксинского, распростившись с Анатолией, страной южного солнца и разрушительных войн.
В тесной каюте стоит стол, на который падают игральные кости. Панталеон скребет бороду толстыми пальцами и глубокомысленно щурит глаза на партнера. Евлупор вытряхивает кувшинчик, весело скаля зубы. Сегодня ему везет, он выигрывает уже шестой раз подряд.