Богиня почти испытала желание улыбнуться, чего с ней никогда прежде не случалось. Затем её благостное расположение духа померкло.

— Я слышала, что кольцо затерялось много столетий назад. Вместе с владельцем.

Кольцо охраняла колдунья по имени Ла Дорада, невероятно вероломная соперница Саройи.

Богиня в своё время рьяно пыталась извести чародейку, однако её наёмники в этом так и не преуспели.

— Ты выкрал кольцо у Позолоченной?

Вампир царственно склонил голову.

Саройя раскрыла рот.

— Я знала, что ты честолюбив, но в это верится с трудом! Даже боги осторожничают с Дорадой. И самые тёмные — не исключение.

«Я никогда не была так беззащитна перед ней, как сейчас…»

— Я столкнулся с Позолоченной и её прихвостнями семь дней назад. И тем не менее вот он я, живой и невредимый.

«Он выдержал схватку?»

— В наказание она сделает мишенью твою Невесту! Если только ты не убил её?

«Неужели я, наконец, свободна от пророчества?»

— Ещё нет.

— Если ты оставил колдунью в живых, она явится за нами.

— Да, — небрежно подтвердил вампир.

— Мы должны воспользоваться кольцом, чтобы вернуть мне божественную сущность, Лотэр! Незамедлительно.

— Даже у могущества Кольца Свершений есть пределы. Если бы кольцо могло превратить кого-то в бога, Дорада уже воспользовалась бы этим. Я убеждён, что мы ограничены миром бессмертных.

— В любом случае, отдай кольцо мне.

— Три недели тому назад враги заманили меня в ловушку. Организация, именуемая Орденом. Они пленили меня и конфисковали кольцо.

Саройя была склонна усомниться в подобном объяснении — немногие в Ллоре были такими грозными противниками, как Лотэр — но вампир не мог лгать.

— Зачем ты им понадобился?

— Чтобы изучить меня, определить слабые стороны, а затем — казнить. Многие воины из мира Ллора были пленены вместе со мной.

— Эти враги, должно быть, исключительно хитры, если сумели заманить тебя в ловушку.

— У них очень прогрессивное оружие. Однако кольцо снова будет моим. Я отбываю завтра вечером, как только ты устроишься здесь. И как только мы… наверстаем упущенное, — добавил он.

— Ты должен уничтожить Ла Дораду, Лотэр. Ты должен!

Он прищурился.

— Я так и планировал, как только верну себе кольцо. Считай, что колдунья уже мертва.

Немного успокоившись, Саройя спросила:

— Сколько времени займут поиски кольца?

— Один вечер? Месяц? Я не могу сказать точно, — ответил Лотэр. — Я пил кровь своего бывшего тюремщика. Он знает, как найти кольцо, а я могу выудить его воспоминания из своих снов. Уже даже видел кое-что.

Саройя не отличалась божественным терпением.

— Это тело стареет с каждым днём.

Лотэр обошёл вокруг неё, бесстыдно прощупывая взглядом женственные формы.

— Оно очень изменилось.

— Зеркало! — властно приказала богиня.

Равнодушно приподняв бровь, вампир указал на декорированную панелями стену за её спиной, на которой висело зеркало.

Саройя пересекла комнату, направляясь к нему, и заглянув, поморщилась при виде тюремной робы.

Её внимание привлёк порез на шее. Останется шрам? Заживёт ли он до того, как её обратят в вампира? Как только тело станет бессмертным, оно навеки застынет в своей бессмертной форме.

Лотэр переместился к ней и встал позади.

— Ты нисколько не пострадала за время пребывания в тюрьме, напротив стала ещё прекрасней.

Она придирчиво оглядела свою фигуру. Элизабет похудела? Саройя смирилась со своим новым невысоким ростом, всего лишь на несколько дюймов выше пяти футов[2], но её не устраивала такая худоба.

— Тело слишком тощее.

Она вспомнила один из дней, когда восстала в той зловонной тюрьме. В тот раз Саройя прочитала дневник Элизабет. Смертная писала, что «занималась спортом» каждый день, проведённый в камере. К сожалению, это дало свои результаты.

Как же богиня скучала по своим собственным чертам! Когда-то её глаза были огромными, по-кошачьи жёлтого цвета с чёрным узким зрачком посередине, а губы — кроваво-красными. Кожа была бледной, словно лунный диск. Рост достигал практически шести футов[3], а роскошное тело имело невероятно пышные формы.

Когда бы она ни спускалась со своих божественных чертогов на землю, мужчин охватывало благоговение лишь от одного созерцания её красоты. А стоило поманить, и люди сами предавали себя в её вероломные и смертоносные объятия…