Если она ударит его, как давно этого хотела, то сломает руку.

Когда Карга оценивающе ущипнула бедро Элизабет, та развернулась, взмахнув кулаком. Вампир возник между ними, предотвращая удар.

– Никогда не прикасайся к этой фее. Никогда. Ее кожа отравлена.

Карга была Венефиканкой,

ядовитой леди. Когда она была девочкой, ее кормили маленькими порциями яда до тех пор, пока ее кожа не стала окончательно смертельно-ядовитой. Ее также обучали искусству куртизанки. Объединяя в себе обе эти черты, она стала идеальным оружием.

– И перед тем, как ты начнешь лелеять идеи о самоубийстве, - сказал Лотэр, - знай, что она успеет исцелить тебя до того, как ты умрешь. Но перед этим ты испытаешь такую невообразимую боль, которую никогда до этого не испытывала.

Элизабет отдернула руку и подняла подбородок.

– Она - маленькое и дикое человеческое существо, не так ли?
– сказала Карга.

– Элизабет еще не осознала свое место в этой великой схеме.
– Он отпихнул девушку за кухонную стойку.
– Сядь, заткнись и ничего не трогай.

Она поколебалась перед тем, как сесть на высокий стул, все еще злясь.

– Что привело тебя сегодня?
– спросила Карга.

Я пришел за зельем. Мне нужно очистить свой мозг, чтобы найти нужные воспоминания.

Конец моей Великой игры уже так близко.

И тогда он получит все, о чем когда-либо мечтал.

И тогда я наконец пойму непостижимое...

– Мне нужно сосредоточиться.
– На чем угодно только бы не на соблазнительной Элизабет.

Карга взглянула на него своими карими глазами.- Ты хочешь обсуждать дела при ней?

Он пожал плечами.

– Ее скоро не станет. Но ей необходимо есть до тех пор.

– Иди в заднюю комнату и найди зеленый сундук, украшенны виноградными листьями, - сказала Карга.
– Открой его и скажи, что бы ты хотела съесть.

не открывай черный сундук с изображением паутины.

Когда Элизабет прищурилась, Лотэр сказал:

– Делай, что тебе сказали. Ты должна следовать ее приказам, так же как и моим.

Элизабет обиженно встала и побрела в заднюю комнату. Он услышал скрип петель, а затем она отчетливо произнесла "Фан-янс".

А секундой спустя, своим сельским выговором:

– Пошла к чёрту!

Он приказал через плечо:

– Съешь что-нибудь калорийное.

После упорного молчания, она сказала:- Чор-ничные ваф-ели. Кля-новый ся-роп, - а потом воскликнула, - Ого-го!

Великолепно.

Она вернулась с нагруженной тарелкой и приборами и села за соседний обеденный стол. Теперь, восстановив равновесие, она вела себя равнодушно, как будто все это ее не касалось, но он знал, что колесики вертятся, он мог это видеть по расчетливому блеску в ее глазах.

"Я все еще не могу предсказать, что она будет делать".

Элизабет осторожно откусила кусочек, промурлыкав:

– О, Господи, как вкусно.

Еще один укус и еще один. Она смаковала еду самым чувственным образом. Ему было интересно, так ли она будет смаковать вкус его кожи, когда они окажутся в постели.

Так же, как он будет смаковать ее.

Карга говорила ему что-то, и он хотел сосредоточиться, но продолжал слушать, как Элизабет касается тарелки своей вилкой и тихонько восклицает от удовольствия. Он обнаружил, что увлечен тем, как она обмакивает кусочки вафли в сироп.

– Тебе нравится корм?
– требовательно спросил он.

– Тюремные харчи по вкусу были как старые ботинки. Поэтому, да, можно сказать, что мне это нравится, - и самодовольно вздохнув, она добавила, - К тому же, я наслаждаюсь тем фактом, что могу то, чего не можешь ты.

– Не могу я?
– он возник позади нее.

Подняв бровь, она подцепила вафлю вилкой.

– Хочешь укусить?

– Ты даже себе не представляешь насколько!

– Я про вафлю. О, ну да, ты же кровосос.

Она гротескно нахмурилась.

Он счел, что необходимо убрать этот взгляд с лица смертной. И хотя он знал, что Карга смотрит на него в недоумении, ему было плевать. Перехватив запястье Элизабет, он откусил кусочек вафли.

Тотчас, его вкусовые рецепторы запротестовали!

Он не жевал уже много веков и был непривычен к этому, но, в конечном счете, он смог проглотить еду.

Элизабет подарила ему удивленную полу-улыбку.

– У тебя сироп на губах. Здесь.

Она облизнула свой палец и протянула руку, чтобы стереть сироп.