Шрифт:
хотела умереть.
– Ты не спровоцируешь меня на убийство, - сказал он, добавив, - сегодня. Но разбуди мою ярость - и я накажу тебя по-другому.
Его ярость была уже наготове, а настроение - отвратительным. Хоть он и проспал несколько часов, единственные воспоминания, которые он увидел - или пережил - были его собственные, чего не случалось уже многие годы.
А это значило - никакой новой информации о местонахождении кольца.
Если он не мог получить доступ к памяти Деклана Чейза, значит ему придётся вновь начать поиски кольца.
Впервые выпив по совету своего дяди "живой" бессмертной крови из тела, Лотэр принял на себя этот риск - сумасшествие.
Но он убедил себя, что его сильный разум не окажется переполнен чрезмерно. Разве что он будет более жесток, а его совесть разрушится.
Но чего он никогда не ожидал, так это телепортации во сне и такой степени ярости, что от оглушающих ударов своего сердца он не слышал подкрадывающихся врагов.
Никогда он не думал, что лишится своих ключевых способностей. Раньше он легко разрабатывал многолетние планы со многими участниками, предвидя ходы игроков, как если бы они были шахматными фигурами.
Сейчас же ему не давалась даже сборка головоломок. Он редко спал, а если ему удавалось уснуть, не мог в своих снах обнаружить нужную ему информацию.
Что ещё было странно? Он совсем не видел воспоминаний Элизабет. Она была последней, из кого он пил, так почему же он ничего не видит?
Единственной пользой от его отдыха были полностью зажившие раны. В его возрасте можно было питаться раз в несколько недель, однако после регенерации он всегда испытывал голод.
Он плеснул в стакан ещё холодной крови...
бульк, бульк.
Он будет неспешно потягивать её на глазах у смертной, чтобы просто её достать.
Однако его завтрак она никак не прокомментировала, бросив лишь:
– Для меня тут нет ничего съедобного.
– Не бойся, я накормлю свою зверушку.
– Зверушку?
– её глаза заблестели, - никогда я никого ненавидела так, как тебя.
– Я часто помогаю окружающим почувствовать предел их ненависти. Это мой дар.
Вспомнив о собственной запутанной ситуации, он произнёс:
– Это сбивает с толку - желать мужчину, которого ненавидишь.
– Нет, я поняла, в чём тут дело.
– Я невольно заинтригован. Расскажи мне, что же ты своими маленькими смертными мозгами
па-ни-ла, - сказал он, подражая её выговору.
Она прищурилась.
– Мне всегда нравились мужчины. До тюрьмы у меня была куча парней, а на парковку я ездила каждые выходные.
В нём вскипела ревность, и будь он проклят, если он знал почему. Элизабет не была его Невестой.
Словно припомнив своего бывшего парня, она смотрела мимо Лотэра. С опустевшим взглядом она вертела руками прядь волос, проводя ею по своей верхней губе.
Эти волосы. Эти губы...
– Немного парковки мне недостаёт, - рассеянно пробормотала она, и по её щекам разлился румянец?
– Горячей, возбуждённой...парковки
. Когда он был уже готов что-то сломать, она встретилась с ним взглядом.
– За последние пять лет я видела всего девять мужчин. Подумай об этом секунду и поймёшь, что даже ты в этом случае выглядишь хорошо.
– Даже я?
– спросил он с издёвкой, - а мои природные данные уже ничего не значат?
И он взмахнул рукой, указывая на своё безупречное телосложение.
Он родился, чтобы стать совершенным.
Как и обещал.
Но, ради всего святого, чего мне будет стоить выполнение этих обещаний?
– Лотэр, то, что я сексуально оголодала - ещё не делает тебя лакомым кусочком.
Сексуально оголодала? Его мысли мгновенно перенеслись к тому моменту, когда он увидел её в воде, увлечённо целующую того парня. Её пальцы цеплялись за его плечи, пока её рот скользил по его губам. На лице парня было нарисовано изумлённое выражение, пока его глаза не закрылись, вожделение переполняло его...
Глаза Лотэра заволокла красная пелена. Элизабет извивалась в объятьях мальчишки, словно пытаясь оказаться ещё ближе к нему...
Лотэр швырнул стакан через всю кухню, кровь и осколки разлетелись по стене. Он переместился прямо к ней, схватив за плечи и сдёргивая со стула.
Её сердце учащённо забилось, глаза расширились в благоговейном страхе...
ГЛАВА 17
Руки Элли взлетели к его груди, в то время как он приблизился губами к её шее.