К кухне подвезли на тележке дрова, на тягаче подкрашивали новую латку, «стрейлис» выпустил струю черного дыма и заковылял из парка к проходной.

– Я думал, ты только жрешь и наслаждаешься тишиной, – сказал Хирш.

– Я и сам так думал, – ответил Шойбле. – Но жратва – это только увлечение. А боевая работа должна быть честной, тут я с Джеком согласен. Если еще раз погонят на операцию, нужно самим все досконально выспросить вплоть до самых последних мелочей. Тем более что мелочей в таких делах не бывает. А вот если будут бекать и мекать, не говоря ничего конкретного, тут и за грудки взять можно.

– Очень даже ясные мысли, – улыбнулся Джек. – И правильные. Вот что значит систематическое усиленное питание.

И они засмеялись.

Из парка выехал броневик, тот самый, на котором Джек, Хирш и Штоллер гоняли на разведку.

– Чего-то опять затевают, – сказал Джек.

– Затевают, – согласился Хирш. – Вон как машину отделали – ни пробоин, ни латок.

– И все обычным сварочным автоматом. Сварщик у них просто скульптор какой-то, – заметил Шойбле.

– Я знаю, что они задумали, товар будут развозить, – сказал Джек. – Даже если в одном ящике мотоциклистов привезли, в другом еще полно всякого добра осталось.

Зазвенел будильник, и капитан Двоор привычно шлепнул по прикроватной тумбочке рукой, однако лишь полоснул когтями по крышке стола, смахнув на пол пару карандашей.

Открыв глаза, он недоуменно огляделся – это был не дом, а рабочий кабинет, где он позволил себе заснуть в кресле всего на пятнадцать минут, чтобы вернуть ясность мыслей.

Последнее время он мало спал – работы становилось все больше. Капитану хватало и обычной текучки, а тут еще эта лихорадочная деятельность, которую развил Понан, чтобы доказать гризоттам, что он достоин нового поста. А где он достоин? Свалить начальника Понан сумел, но что делать дальше, не имел понятия и теперь забирал у Двоора драгоценное время и намекал на разделение ответственности перед Нимом Роттером.

Ну разве не мерзавец?

Поняв, наконец, что звонит трубка служебного канала, Двоор взял ее и ответил:

– Капитан Двоор… Да… Да… Сейчас буду.

Положив трубку, он встал, растер лицо ладонями и, подойдя к зеркалу, по привычке окинул взглядом форму.

Ах, какое счастье, что он мог носить здесь полевой костюм! Никаких тебе тройных стрелок, никаких аксельбантов с искрой. Двоор вообще был не большим любителем этого пижонства, наверно потому, что являлся фризонталом. Нороздулы, те до ломоты в костях обожали все эти фенечки, собирая в гардеробах до полдюжины мундиров каждого сезона, а вот Двоора согревала работа.

Пройдя по длинному коридору, он спустился по лестнице на два пролета и оказался в подвальном помещении отделения дознания. Пройдя в потайную комнату с односторонней прозрачной стеной, капитан на мгновение остановился, сосредоточенно глядя на привязанного к стулу савояра и двух нороздулов-сержантов с закатанными до локтей рукавами.

– По-прежнему молчит? – спросил Двоор.

– Молчит, сэр, – ответил сидевший в углу оператор, перед которым было несколько включенных мониторов, отображавших реакции допрашиваемого на задаваемые вопросы, а также его состояние в процессе применения силовых методов дознания.

– Врача вызывали?

– Еще ни разу, сэр. Крепкая попалась сволочь.

Капитан покосился на оператора, и тот сразу уткнулся в мониторы.

– Сейчас я туда зайду ненадолго, сделаешь подробную телеметрию.

– Слушаюсь, сэр!

– Перчатки есть?

– Да, сэр, конечно! – оператор попытался вскочить, но Двоор сам открыл тумбочку и достал свежую пару. Потом вышел из операторской в коридор и зашел в камеру.

Сержанты-нороздулы тотчас встали позади стула, на котором сидел крепко избитый, но все еще упрямившийся вражеский агент. Его взяли во время закладки в тайник пустого контейнера, и почему тот оказался пустым, пока выяснить не удавалось.

Нельзя было исключать, что на нем лишь тестировали канал передачи, для таких целей часто использовали посторонних малоинформативных субъектов.

– Господин офицер, я ничего не знаю! Господин офицер, это какая-то ошибка!.. – заголосил допрашиваемый, но капитан Двоор его не слушал. Он подошел к арестованному и начал методично избивать его, время от времени требуя ответить – кто такой Роберт Аткинсон.

– Кто такой Роберт Аткинсон?! Говори! Кто такой Роберт Аткинсон?!

Честно отработав пять минут, капитан Двоор бросил перчатки в урну и, захватив с полки одноразовую салфетку, вышел из допросной камеры, тотчас зайдя в операторскую.

– Ну что? – спросил он, подходя к оператору и промакивая лицо салфеткой.

– Вот, сэр, самая подробная телеметрия. Вот вопросы, аудиосопровождение, параметры силы удара и реакции на них.

– Хреново… – произнес капитан вздыхая.

– Что, простите, хреново, сэр? – забеспокоился оператор.

– Он действительно ничего не знает, его использовали втемную.

– Ясно, сэр, – с готовностью кивнул оператор.

«Ни хрена тебе не ясно, долбаный фриз», – хотелось сказать Двоору, но он воздержался, чтобы не пугать оператора еще больше.