– Нет. Я хотел сказать не про это. Я согласен с тем, что летчики допустили ошибку. Сегодня утром мне говорила об этом Фариза, с которой я побеседовал до вашего появления. Она тоже подтвердила, что там был какой-то мужчина, который о чем-то просил стюардессу, стоявшую у кабины пилотов. Потом появился второй человек, который отменил просьбу первого. Эти показания совпадают с записями самописца, которые мы сейчас выслушали. Но я говорю не о вине погибшего экипажа или завода-изготовителя. Мне кажется необходимым отметить моральную ответственность руководства авиакомпании «Аэромир».

Наступило неприятное молчание. Представитель «Аэрофлота» нахмурился. Руководитель компании «Аэромир» шумно вздохнул. Все ждали реакции вице-премьера, но он молчал, обдумывая слова первого заместителя министра транспорта.

Тогда в разговор вмешался сам министр.

– Я вас не понимаю, Борис Семенович, – громко сказал Пермитин. – При чем тут моральная ответственность «Аэромира»? Это добросовестная компания, к которой у нас нет никаких нареканий. Как вам известно, они являются дочерней структурой нашего «Аэрофлота». Мы всегда старались поддерживать «Аэромир». Теперь я отказываюсь понимать, о какой моральной ответственности может идти речь.

– Летчики частных компаний слишком часто идут на необоснованный риск в целях экономии топлива, – пояснил Репетилов. – Руководство таких предприятий эксплуатирует самолеты без учета технических замечаний, которые возникают практически после каждого рейса. О неисправной системе кондиционирования техники докладывали еще до полета этого «Суперджета», но руководство компании предпочло закрыть на это глаза и выпустить лайнер в рейс. Не говоря уже о том, что капитан первоначально не хотел садиться в другом месте и в конце концов принял ошибочное решение приземляться в Перми. Именно поэтому я считаю, что моральная ответственность руководства компании «Аэромир» должна быть особо оговорена в заключительном документе комиссии.

– Откуда вы знаете о том, что на предыдущем рейсе тоже были проблемы? – поинтересовался губернатор.

– Вот документы. – Репетилов достал бумаги.

Все смотрели на вице-премьера, ожидая его решения. Но он молчал.

– Борис! – снова решил вмешаться министр. – Сейчас не время и не место демонстрировать свою принципиальность. Ведь погибло столько людей! За любую катастрофу всегда несет моральную ответственность руководство авиакомпании и даже министерство транспорта. Но это необязательно указывать в заключении комиссии. Мы все и так подавлены случившейся трагедией.

– Я говорю не об общей моральной ответственности, а о конкретной вине руководства авиакомпании, – упрямо возразил Репетилов.

– Тогда получается, что несколько лет назад мы должны были отметить твою личную вину за катастрофу, не так ли? Беда ведь приключилась в твоей собственной фирме! – резко заявил Пермитин.

Он помнил аварию, которая произошла с самолетом компании, принадлежащей самому Репетилову. Тогда Пермитин работал заместителем министра транспорта.

– Да, – горько сознался Борис Семенович. – Об этом я всегда помню. Тогда именно на мне лежала моральная ответственность за разбившийся самолет. Это я давил на Раздольского, приказал ему выпускать самолет в рейс. Он вынужден был меня послушаться, хотя формально сам являлся директором и отвечал за безопасность полетов.

Наступило тяжелое молчание. Кто-то шумно втянул воздух. Губернатор посмотрел на вице-премьера. Никто не ожидал, что на этом заседании комиссии первый заместитель министра транспорта выступит с подобным заявлением.

– Зачем вы занимаетесь самобичеванием Борис Семенович? – мягко сказал вице-премьер. – Никто вас не обвинял ни тогда, ни сейчас.

– Я сам себя обвиняю до сих пор, – признался Репетилов. – Нужно быть законченным мизантропом, чтобы не чувствовать свою моральную ответственность. Раздольского посадили. Но разве это могло вернуть жизни стольким людям?! Я до сих пор чувствую свою вину. Вот и сейчас у нас столько жертв, а мы укажем в качестве виноватых только погибших летчиков и неизвестных механиков на заводе-изготовителе. Нам нужно быть принципиальными до конца и подчеркнуть моральную ответственность руководства компании «Аэромир».

– Вы тоже так считаете? – спросил вице-премьер, обращаясь к министру Пермитину.

– Возможно, – сказал министр и отвернулся.

– Это послужит хорошим нравственным уроком для всех остальных, – вставил губернатор. – Мы не только укажем на виновников аварии, но и возложим моральную ответственность на некоторых руководителей. О нашем решении будут говорить еще долго. – Он сразу оценил и политический аспект подобного решения.

Вице-премьер согласно кивнул.

– Категорически возражаю, – сказал представитель «Аэрофлота». – Это абсолютно неправильно и неприемлемо. Все равно что возлагать моральную ответственность за каждое падение самолета на министра транспорта. Нельзя так вольно разбрасываться словами.

– А может, это правильно? – спросила Сафиуллина. – Надо хотя бы один раз указать и на моральную ответственность руководства частной авиакомпании. Иначе самолеты будут нещадно эксплуатироваться и все равно разбиваться.

– Конечно, правильно, – поддержал ее Астахов. – Борис Семенович показал нам, каким должен быть настоящий руководитель. Он не побоялся обвинить самого себя в моральной ответственности за аварию, происшедшую пять лет назад. Я тоже помню эту трагедию с самолетом его авиакомпании. Не забыл даже того, какая погода была в тот день. Мне кажется, что мы должны обязательно согласиться с предложением Репетилова и включить в заключение комиссии пункт о моральной ответственности всех руководителей любого ранга.