– Ладно, все погано, окей? Я просто хочу знать, был это просто сон или новое видение, или что в этом же роде, - Анжела понимающе кивает.

– Твоя мама говорила, что к некоторым потомкам ангелов видения приходят в виде снов, правильно?

– Да, она говорила так, еще до того, как я стала видеть свои, и задолго до того, как она перестала делиться со мной полезной информацией. Но мои видения всегда являлись, пока я бодрствовала.

– Мои тоже, - говорит Анжела.

– И поэтому мне интересно, этот сон был настоящим, или, знаешь, результатом плохой чоу мейн [9] , съеденной за обедом? Это божественное сообщение, или это голос моего подсознания? И, в любом случае, о чем оно говорит?

– Вот видишь, ты определенно на взводе, - говорит она.
– Все запутано, Клара. Ты даже не желаешь смотреть на Кристиана во время наших собраний в ангельском клубе. Будто вы поменялись местами в попытке избегать друг друга. Я бы нашла это очень веселым, если бы это не было так грустно.

– Знаю, - говорю я.
– Я работаю над этим.

Она качает головой сочувственно.

– Мне нравится Такер, Клара. Правда нравится. Он классный парень, никто с этим не поспорит. Но рассматривала ли ты возможность, что тебе не предназначено быть с ним? Что ты должна быть с Кристианом, что он твоя судьба, что вам предначертано улететь вместе в закатное небо?

– Конечно, я думала об этом, - я откладываю вилку в сторону, больше не испытывая голода. Судьба может действительно дурно сказаться на аппетите.
– Я не знаю, какое ему вообще до этого дело, - говорю я.

– Какое дело кому? Такеру? Или Кристиану?

– Богу.

Она смеется.
– Что ж, это большая загадка, не так ли?

– Я имею в виду, мне семнадцать лет. Какая ему разница, кого я …

– Любишь, - дополняет она, когда я не заканчиваю предложение.
– Кого ты любишь.
– Мы молчим, пока официант заново наполняет наши бокалы.

– В любом случае, тебе следует записывать все, что ты видишь во снах, - говорит она.
– Потому что это может быть важно. Сравни варианты, как ты делала с предыдущими своими видениями. И ты должна спросить об этом Кристиана, потому что кто знает, может быть, ему снится тот же сон, и если так – вы сможете разгадать его значение вместе.

Это совсем не плохая идея. Кроме той части, в которой я не очень-то жажду рассказать Кристиану, что мне сняться сны о нем.

– Что говорит твоя мама?
– спрашивает Анжела, вгрызаясь в кусок хлеба.

– Я не рассказывала ей об этом.

Она смотрит на меня так, будто я сказала, что балуюсь героином.

– Почему я должна? Она никогда мне ни о чем не рассказывает. И даже если бы я ей сказала, я уверена, что она только погребла бы меня в куче банальностей вроде того, что необходимо доверять своим чувствам и слушать свое сердце. В любом случае, мы не знаем, что все это значило хоть что-то, - говорю я.
– Это, скорее всего, просто сон. Людям постоянно снятся повторяющиеся сны.

– Как скажешь, - отвечает она.

– Можем мы поговорить о чем-нибудь другом?

И мы говорим. Говорим о дожде, который, как соглашается Анжела, чрезмерно затянулся. О «Неделе Духа» в школе, и справедливо или нет будет использовать наши способности, чтобы выиграть игру «Powderpuff» в четверг. Она рассказывает о древней книге, которую нашла в Италии этим летом, представляющей собой что-то вроде ангельской энциклопедии семнадцатого века.

– Это словно настоящее общество, - говорит она мне.
– Congregarium celestial - буквально «толпа ангелов». Паства. Собрание. Отсюда я вообще-то и взяла идею создать ангельский клуб.

– Еще что-нибудь интересное случилось в Италии?
– спрашиваю я.
– Скажем, горячий итальянский бойфренд, о котором тебе не терпится мне рассказать?

Ее щеки отчаянно краснеют. Она качает головой, неожиданно сильно заинтересовавшись своим салатом.

– У меня нет парня. Итальянца или какого-то другого.

– Угу…

– Это было глупо, и я не хочу говорить про это. Я не стану мучить тебя на счет Кристиана, а ты не станешь говорить о моем несуществующем итальянском бойфренде, окей?

– Ты уже замучила меня Кристианом. Так что это несправедливо, - говорю я, но в ее глазах неподдельная боль, которая удивляет меня, и я меняю тему.

Мой разум возвращается назад ко сну, к Кристиану, к тому, как он всегда смотрит на меня, поддерживает меня, помогает устоять на ногах. Он стал моим хранителем, может быть. Кем-то, кто здесь для того, чтобы удерживать меня на моей тропе.

Если бы только я знала, куда ведет моя тропа.

Мы на парковке, когда неожиданно на меня наваливается скорбь. Или, по крайней мере, я думаю, что это скорбь. Она не такая всепоглощающая, как было в тот день в лесу. Она не парализует меня в той степени. Вместо этого, я словно внезапно, за несколько минут, скатилась от нормального, даже веселого настроения, до желания расплакаться.