Никто не охал, не вздыхал, слушали молча и сосредоточенно, как будто я в каком-то штабе зачитывал шифровку об обстановке.

Виталик попробовал было интересовался подробностями боя, но Нинель на него шикнула — умная девочка, так что мне не пришлось выворачивать душу наизнанку, и за это ей огромное человеческое спасибо.

Местных новостей было немного. Ходили в гастроном, там упорядоченное мародёрство: сам никто ничего не берет, всё выдаёт ДНД (добровольная народная дружина). Составляют списки, дают вроде бы не скупясь, но без излишеств, получается что-то типа «набора в одни руки», и по второму разу уже не пускают.

Повешенных на гастрономе видели, за что — в курсе.

— Вроде бы они народ травили, вот и повесили.

Про потраву народа рассказали следующее. В городе ходит такая байка, что якобы чекисты во всех магазинах и прочих местах общего доступа разбросали капсулы с каким-то смертельным вирусом. Капсулы со временем растворяются, дальше по смыслу. Кроме того, в особо людных местах якобы распыляли концентрированный вирусный раствор пульверизаторами, потому что капсул не хватило. Всё это очень вредно и летально, но… говорят, что если в публичных местах ходить в противогазах, это помогает. В общем, если все проявят сознательность, то эпидемии можно избежать.

Вот эта новость вызвала у меня большие сомнения. Я не силён в методике распространения вируса, так что по этому поводу промолчу, но если какая-то обработка была, то это вовсе не дело рук чекистов. Вы же помните, как было в гастрономе: одни люди в химзащите грузили какие-то баллоны, а другие вешали чекистов.

Нинель добавила, что о природе вируса никто ничего не знает, но среди соседей уже есть заболевшие: люди кашляют, чихают, температурят — однако все симптомы пока что не выходят за рамки обычной ОРВИ. Если завтра-послезавтра эти заболевшие начнут организованно умирать, тогда можно будет говорить о каком-то смертельном вирусе.

Ужин закономерно перетёк в долговременное чаепитие. Сидели всей толпой на кухне, тут было тепло и уютно, не хотелось никуда уходить, вообще, даже двигаться не хотелось, так бы и сидел всю жизнь, бездумно глядя на жёлтый огонёк свечи и наслаждаясь полным отсутствием мыслей в голове.

Валентина с Виталиком лениво переругивались насчёт забитого санузла. Виталик настаивал, что санузел общий, поэтому ликвидировать последствия утреннего пробуждения интеллигенции должно всей семьёй. Валентина с этим не соглашалась, аргументируя тем, что вся её компания самоотверженно сходила до ветру во двор, а собственно фекализацию осуществила как раз таки интеллигенция, поэтому все вредные последствия Виталик должен ликвидировать в одно лицо.

Нинель озабоченно заметила, что в гастрономе почему-то не оказалось собачьего корма, запасов осталось дня на два, потом надо будет думать, чем кормить Шаляпина. И неплохо бы подумать о печке, в квартире холодно, надо бы уже топить, если вдарят морозы, будет совсем туго.

Господи, вот это проблемы! Подумаешь: воняет дерьмом, корм кончается, холодно в квартире… Да по сравнению со всеми ужасами, что мне сегодня довелось пережить, это просто какой-то детский лепет.

Спать легли рано, по-моему, ещё и девяти не было. Перед сном по очереди сходили на балкончик. Воздухом подышать.

В детской было стыло, мы с Нинелью забрались под ворох одеял в одежде. Я так устал и вымотался, что собрался было заснуть прямо в одежде, но через пару минут Нинель принялась активно раздевать меня под одеялом и разделась сама.

Я к тому моменту был как тряпка. Думал, после сегодняшних злоключений у меня вообще всё атрофировалось, но когда горячая как печка Нинель крепко обняла меня и призывно колыхнула своим обольстительным бюстом, во мне как будто бы сработала некая скрытая пружина, которая медленно сжималась весь день и сейчас вдруг со звоном сорвалась со стопора и выстрелила как катапульта, мощно и упруго. В общем, я неожиданно для себя вдруг набросился на Нинель и овладел ею яростно и неистово, вскрикивая и стуча кроватью, пожалуй, даже динамичнее, чем прошлой ночью.

На последней стадии процесса под дверью вопросительно гавкнул Шаляпин, затем к нам постучала Валентина и выразила озабоченность:

— Эй, баловники, вы потише там! А то соседи подумают, что у нас убивают кого-то…

В общем, всё получилось очень бурно и стремительно.

— Какой ты… неистовый, — переводя дух, прошептала Нинель. — Ты это… Поосторожнее, гусар… У меня сейчас опасный период, могу залететь.

— Поосторожнее — это как?

— Как-как… Как обычно!

— А, понял… Ну извините, миледи, кругом война, как-то недосуг думать о гардеробе для Меньшого Братца. Кстати, насчёт «залететь»: есть на примете хорошая акушерка?

— Если что, аборт делать не буду. — Нинель решительно отстранилась и даже слегка оттолкнула меня. — Буду рожать.

— Ну так я это и имел в виду! Акушерка не для чего-то там дрянного, а именно по прямому назначению, роды принимать. Ты посмотри, что творится… В таком бардаке рожать будет проблематично, так что надо будет заранее запастись акушеркой и… ммм… прочими нужными запчастями.

— Так ты это имел в виду? — Нинель крепко обняла меня и с любовью укусила за ухо. — Прости глупую бабу, не так поняла… Погоди… А ты что, думаешь, это надолго?