— Мне нужно идти, — заторопилась мисс Абигайль. — Полковник Чейзон вызвался сопровождать меня в Литтл-Рест. Я проведу оставшуюся часть каникул с семьей мистера Брайса. — Она быстро обняла Бетани и направилась к крыльцу. — Поговори с ним, детка. Что бы ни произошло между вами, вам нужно это обсудить. Молчание принесет тебе только лишнюю боль.

— Не могу…

— Не можешь? Разве забыла, что я запретила употреблять это слово? Ты сможешь разрешить все свои недомолвки с мужем. И сделаешь это.

— Да, мэм, — тихо ответила Бетани. Проводив мисс Абигайль на крыльцо, она долго смотрела вслед удалявшейся фигуре, изящно ступавшей по тропинке вдоль заснеженных кустов персидской сирени. Женщина оглянулась и ободряюще улыбнулась ей; Бетани, помахав в ответ рукой, обратила грустный взгляд в сторону Эштона.

Резкий морской ветер дул ему в лицо, но он не отворачивался от него, припомнив все события прошедших дней. Сегодня вечером, предупредил его Финли. Значит, вечером, под покровом темноты нужно доставить капитана Тэннера в небольшой форт, в десяти милях на север от города, и больше не тревожиться о Гарри Уинслоу.

А мысли снова вернули его к Бетани. «Случилось то, чего ты хотел, — сердито сказал он себе. — Так почему тебя это так волнует?» Но его тревожило другое: почему выбран именно этот момент? Чтобы заставить ее решиться уйти, нужно было причинить ей боль. Однако ей ничего не известно о его сотрудничестве с патриотами. Как же объяснить тогда свое вчерашнее отсутствие?

Может быть, его подарок смягчил бы жену, тонкое золотое колечко выглядело бы изумительно на ее пальце. Желание подарить ей кольцо не давало покоя: вручив его, он хотя и в силу обстоятельств, но признал бы ее своей женой. Раньше, конечно, это доставило бы ей радость, а сейчас даже нет уверенности, примет ли она этот подарок.

Устав от вида свинцовых вод залива, Эштон повернулся и взглянул наверх — на знакомые с детства расщелины в скалах и на их вершине — летний домик, где они однажды сидели с Бетани и он поцеловал ее. Как беззаботны тогда они были!

На балюстраде мелькнула фигурка — Бетани. Какой маленькой она казалась в своей темно-коричневой накидке — нельзя было рассмотреть даже выражение ее лица. Он быстро стал взбираться по скалам.

Бетани с трудом справилась с желанием убежать, увидев, что муж приближается к ней, но вспомнив мисс Абигайль и ее совет, осталась на месте.

Эштон преодолел последний крутой выступ и, приблизившись к балюстраде, легко перепрыгнул через перила. Каштановые волосы упали на покрасневшее от холода лицо.

— Здравствуй, детка. — Он сунул руку в карман, доставая оттуда маленькую бархатную коробочку. — Желаю тебе веселого Рождества.

Бетани облокотилась на перила.

— Нет, Эштон, я не могу принять от тебя этот подарок. Только не сейчас.

— Пожалуйста, надень.

И не успела она возразить, как золотое кольцо оказалось на ее пальце. Бетани молча смотрела на него.

— Спасибо, — наконец произнесла она.

Как сдержанно и официально они разговаривают. Неужели все супружеские пары так ведут себя в подобных ситуациях?

— Бетани, — резко прозвучал его низкий голос. Она подняла на него взгляд. — Извини, мне очень жаль.

— Жаль, — отозвалась она. — И только? И никаких объяснений?

— Есть одно.

— Какое же?.. — «Пожалуйста, не лги мне, — молча молила она. — Если начнешь изворачиваться, я не переживу этого».

Тишина повисла между ними, нарушаемая только ревом моря и криком кроншнепов. Наконец Бетани отбросила сдержанность и прямо посмотрела ему в лицо.

— Избавлю тебя от необходимости придумывать что-то, Эштон. Мне прекрасно известно, где ты был прошлой ночью и чем занимался. Я была в городе, покупала тебе записную книжку и видела тебя.

В его глазах появилась тревога, и это было еще ужаснее, чем если бы он отрицал все.

— У меня не было другого выхода.

— Возможно, я плохо знаю мужчин. Но скажи, что заставило тебя искать общества проституток мадам Джанипер?

Смущение, удивление, возмущение и наконец облегчение отразились на его лице.

— Неужели ты могла такое обо мне подумать?

— Я не настолько глупа, чтобы не знать, зачем ходят в бордели.

— Но… — Он внезапно замолчал, глаза его прищурились.

— Но почему, Эштон? Почему тебе захотелось чужих объятий, когда я никогда не отказывала тебе в своей любви?

— Не надо делать из этого такой вывод, — быстро проговорил он. — Никогда… Бетани, не надо плакать.