Он смотрел на мисс Абигайль хитрыми маленькими глазками, встретившись с ее холодным немигающим взглядом.

— Храбрая малышка, не так ли? Что ж, посмотрим, насколько храбрая.

А затем все произошло настолько быстро, что Бетани не успела даже опомниться. Негодяи набросились одновременно на Эштона, Чэпина и Финли, прижав их к стене. Двое из нападавших взвыли, получив увесистые оплеухи от Эштона, но и ему пришлось смириться: острый эспантон оказался у его горла. Баг Вилли не стал церемониться с мисс Абигайль, грубо схватил ее и потащил за собой. С отчаянным криком Бетани бросилась за ними, но была остановлена одним из моряков. Эштон выругался сквозь зубы. Она оглянулась и увидела, как смертоносное оружие вдавилось ему в шею, едва не разрезав кожу. Ее охватил страх, и снова резкая боль пронзила спину.

— Давайте посмотрим, что для нас приготовила леди.

Баг Вилли засунул руку в карман жакета мисс Абигайль, но она оказалась проворнее: быстро выхватила из противоположного кармана серебряную пулю, засунула ее в рот и проглотила, как конфетку. Вилли зарычал от гнева.

— Проклятая сука! Придется разрезать живот и поискать в твоих внутренностях то сообщение.

— Тебе нет нужды пачкать руки, — раздался позади спокойный голос. Бетани узнала в молодом кривоногом парне, охранявшем дверь, Исаака Сьюэлла, помощника аптекаря. Он передал Вилли полотняную сумку. — Возьми там рвотный камень. Пуля выскочит из нее вместе со всем, что есть у нее внутри.

Бетани с трудом боролась с чувством тошноты, наблюдая, как мятежники заставили мисс Абигайль выпить рвотное средство. Она и представить себе не могла, что ей придется увидеть свою учительницу в таком унизительном положении, когда портовые подонки принудили ее очищать желудок. Баг Вилли стоял над ней, довольно улыбаясь. Мисс Абигайль опустилась на колени, бледная и измученная. Помощник аптекаря с помощью носового платка извлек из таза пулю, открыл ее и осторожно развернул клочок бумаги. Парень поднес записку к свету и нахмурился.

— Что это такое? Французский? Кто-нибудь может читать по-французски?

Баг Вилли рывком поднял мисс Абигайль на ноги.

— А ну-ка, скажи, что там написано?

— Я не говорю и не читаю по-французски, — твердо заявила мисс Абигайль.

Бетани молила Бога, чтобы Баг Вилли поверил обману — учительница прекрасно говорила по-французски, как и на трех других языках. Баг Вилли, очевидно не разгадав ее хитрости, бросил острый взгляд на Бетани.

— А ты, милочка?

— Оставь ее в покое, — бросил Эштон, лезвие по-прежнему упиралось ему в шею. Бетани молча покачала головой, борясь с новым приступом боли в спине. Французский был одним из ее самых любимых предметов в колледже, но она никогда не предаст Англию таким негодяям, как Баг Вилли. Он взял записку и положил себе в карман.

— Потом найдем того, кто сможет нам перевести. — Он потащил мисс Абигайль к двери. — Остальных подержите здесь. А мы с леди отправимся на небольшую прогулку в море.

Моряки окружили Эштона, который явно представлял собой реальную угрозу. Ему удалось высвободить руки, но лезвие вонзилось ему в шею. Вид крови, которая текла ему на рубашку, привел Бетани в ужас. Ей показалось, что чьи-то железные пальцы обхватили ее и больно сжали. Теплая жидкость потекла по ногам. Она ахнула, вырываясь из рук мужчины, державшего ее.

— Ребенок… Пожалуйста.

— Послушай, ирландец, ты разве не слышал, что сказала женщина? — сердито произнес Финли. — Ее время пришло.

Гуди Хаас предупреждала ее о боли в спине и водах, которые отходят перед самым рождением ребенка, но повитуха ни словом не обмолвилась о жуткой боли, которая охватила Бетани и бросила на пол в безумной агонии.

Теплота и боль… Боль и теплота… Мучительный ритм приступов напоминал морские приливы и отливы, около уха ощущались быстрые толчки, очень ей знакомые.

Придя в себя после очередного приступа, она попыталась понять, что с ней происходит. Хорошо, что Эштон рядом: Бетани чувствовала щекой грубоватое домотканое полотно рубашки, сильные руки уютно прижимали ее к себе, окутывая таким родным запахом — кожи, пота и морского соленого воздуха.

Он сел на Каллиопу, держа жену на руках, словно ребенка, и повез сквозь пропитанную туманом ночь. Между схватками ей слышалась его мольба, обращенная к лошади: «Иди спокойно». Бетани хотелось что-то сказать ему, выразить тревогу о мисс Абигайль и о своей сильной боли, но голос не слушался, вырывался только сдавленный крик.

Эштон осторожно сошел с лошади и внес, ее в дом. Знакомая постель не уменьшила мучения женщины, перестали восприниматься ласки рук и нежность голоса мужа.

— Чэпин побежал за Гуди Хаас, любовь моя. Давай я помогу тебе раздеться.