— А кто-нибудь видел вас?

— Никто не может подтвердить этого.

Она вскинула подбородок и внимательно взглянула на него.

— Английская армия не хватает людей, просто плавающих на лодках.

Эштон зло улыбнулся.

— Ты запамятовала свою собственную роль в этом деле — Тэннер заполучил мою записную книжку.

— Только не от меня.

Боже, подумал он, как она упряма.

— А кто же еще мог знать, где хранятся мои личные бумаги?

— Не могу ответить на этот вопрос, — возмущенно сказала она. — Ты должен…

— Поверить тебе? — Эштон рассмеялся так громко, что маленький Генри начал плакать. Отец наклонился и погладил ребенка. — Так же, как и ты веришь мне, любовь моя?

Луч зимнего солнца, пробив облако, в ином свете представил лицо жены: в глубине золотисто-ореховых глаз таилась такая печаль, что ему пришлось отвести взгляд в сторону; его еще больше угнетало утерянное доверие, но не было сил навести мосты через образовавшуюся между ними пропасть.

Чтобы отвлечься от мучительной темы, Эштон стал вглядываться в ребенка — на холодном соленом ветру его пухлые щечки раскраснелись. Бетани, казалось, тоже поняла его мысли, поднялась по ступенькам летнего домика, заглядывая в его мрачную глубину.

— Я собираюсь отремонтировать дом, — бросила она через плечо. — Здесь может получиться прекрасная классная комната.

Эштон невольно улыбнулся — война проникла во все уголки острова Эквиднек, большинство людей думают о том, где найти еду и как не замерзнуть ночью без топлива, а его жена в это время мечтает о новой школе. Она взглянула на него.

— Не вижу ничего смешного в том, чтобы сделать для горожан хотя бы что-то хорошее.

— В этом с тобой согласен, но сейчас больше думают о хлебе насущном.

— Если великое множество неразумных мужчин пытаются убивать друг друга, это еще не значит, что дети не должны учиться читать и писать.

С непонятным для себя вниманием Эштон с интересом слушал планы Бетани об открытии школы: у нее уже давно даже созрело решение, как назвать школу — «Академия Примроуз». Покровительница будущей школы обещала достать на черном рынке учебники и бумагу. Эштон с невольным восхищением подумал о настойчивой учительнице, хорошо обучившей Бетани, привившей ей взгляды, которые превратили девушку в самоотверженную учительницу, хотя ей ничего не стоило праздно проводить время под покровительством Дориана Тэннера, вместо того чтобы искать свою цель в жизни, завоевывать независимость и достоинство.

— Мне нравятся твои планы, — заметил он, когда Бетани закончила. Глаза ее сияли.

— Я намерена их осуществить.

Безумный порыв охватил его: захотелось взять в руки это благородное и прекрасное лицо и насладиться вкусом ее влажных губ. Он стремительно привлек ее к себе, не давая времени опомниться, — сладость поцелуя была глубокой, острой и почти болезненной. Далеко не сразу Бетани сделала попытку освободиться из его объятий.

— Эштон, мы не можем этим заниматься.

— Черт возьми, Бетани, ты же моя жена. Но нас разделяет пропасть.

Он снова впился в ее протестующие губы, обостренными чувствами впитывая ее вкус и запах, ощутив еще большую страсть, которую нельзя было удовлетворить в холодном зимнем саду и на виду у маленького сына. Когда Бетани оторвалась от него, он заметил слезы, которые, словно капли росы, блестели на ее ресницах.

— Бетани, — его голос охрип от желания. — Не сопротивляйся, любовь моя. Не отвергай. — Он провел пальцем по ее щеке и дрожащим губам. Желание, словно шторм, обрушилось на него. — Позволь мне, детка, быть с тобой.

Неуверенность в ее взгляде сменилась отчаянным гневом.

— Позволить тебе быть со мной? А что прикажешь делать при этом: забыть все, тобой совершенное, и пригласить в свою постель в доме отца? — Она отпрянула от него, разрывая его сердце на части яростным взглядом. — Он не желал тебя видеть у себя, когда был жив, и ты думаешь, что можешь прийти в этот дом после того, как твои головорезы добились его смерти?

Ее жестокие слова, произнесенные сквозь слезы, словно ножом пронзили его сердце — настолько поражала ее ненависть, что он даже не сделал ни единого движения, когда Бетани, подхватив на руки маленького Генри, поспешила в дом.

Весна на острове Эквиднек буйно шумела, когда с материка поступило сообщение, что «Красавец» Джек Бургон уже в Квебеке и готовится к походу на Нью-Йорк, собираясь полностью покончить с мятежниками.

В один из субботних дней, удобно устроившись на диване в библиотеке, Бетани читала новости в «Газетт». Ощущая непонятное беспокойство — может быть, из-за того, что Эштон в это время гулял с Генри в саду, — она отложила в сторону газету и подошла к заваленному бумагами столу. Дориан, сосредоточенно просматривавший бухгалтерские книги, поднял голову — его лицо растянулось в слащавую улыбку. Он с откровенным восхищением рассматривал ее дымчато-розовое платье английского покроя.