– Все равно не помню, чтобы где-то велись боевые действия, - дорога пошла ровнее и Толик снова стал проявлять любопытство.

– Толь, вот ты мне скажи, когда в Чечне служил, там случалось что-нибудь громкое? Об этом трубили в газетах и в новостях?

Водитель на несколько секунд задумался, после чего вздохнув, кивнул:

– Было дело, бэтр подорвался, потом колонну с продовольствием обстреляли, а в новостях говорили, что у нас все тихо. Мы тогда на блокпосту стояли, в

усилении, так что знаю что говорю.

– Вот именно, не все можно узнать из новостей. А про себя скажу, воевал не в России, а в Африке.

– А-а-а, все понял, вопросов больше нет... А Саддама кто сдал?
– через секунду не выдержал он.

– Свои же и сдали. Генералы его.

Версия с Африкой под нашу версию подходила просто идеально, правда до Толи еще не дошло, что война та была несколько раньше чем я получил ранение. Если

что, скажу что был в Секторе Газа, там постоянно что-то случается.

– Вот тут направо. Видишь, колея набита, травой заросла? По ней, дальше на поляну выйдем. Там конец нашего пути.

– Я смотрю, хорошо места тут знаешь?

– Два года назад был здесь с поисковиками.

– Это которые всякие останки ищут со времен войны?
– уточнил Анатолий.

– Да, именно с ними.

– Понятно.

– Машину под тот дуб загоняй, ее с воздуха видно не будет, и будем устраиваться.

Мотор, тихо поскрипывая, потрескивая и остывая, еще не успел заглохнуть как я, открыв дверцу машины, спрыгнул на изумрудно-зеленую траву и сразу стал

командовать:

– Шалаш ставим под теми деревьями. Кухня, вернее костер там, где старое пепелище. Дым будет уходить по стволу дерева и его не будет видно. Туалет вон

за тем кустарником. Степка, берешь ведро и идешь вон туда, где березы растут, за ними ручей. Помоешь ведро наберешь воды принесешь его сюда. Толя, бери

топор, будем шалаш делать.

– Вот раскомандовался, - буркнул себе под нос Степка.

– Курсант Раевский! Смирно!.. Спину ровнее... живот втяни.

Анатолий развлекаясь наблюдал за представлением, помахивая взятым из багажника топором.

– Так, Степ, ты хотел с нами?

– Ну...

– Не ну, а так точно. Ты теперь в армии и привыкай ходить строем и соблюдать субординацию. У меня есть три недели чтобы вбить в тебя хоть основы.

Никаких Степанов и Севок. Ко мне обращаться товарищ...
– я стрельнул взглядом в сторону Толика, - командир. С этой минут общаемся строго по уставу.

– Да я его не знаю!..
– возмутился Степка, и тут же добавил, когда я нахмурился: -... товарищ командир.

– Да?
– я озадаченно зачесал затылок, после чего встрепенувшись, спросил у Толика: - Толь, у тебя тетрадь чистая есть?

– Блокнот вроде был, один пассажир подарил. Сейчас поищу.

Через минуту слегка потрепанный в уголках блокнот был у меня в руках, ручку я тоже стрельнул у Толика.

– Сегодня устав напишу, завтра начнешь изучать, а пока... Кругом, и марш к ручью!

Покачав головой, наблюдая за раздолбанной походкой друга, повернулся к улыбающемуся Анатолию и спроси:

– Ты у нас кто по званию?

– Старшина Суворов, отличник боевой и политической подготовки, - продолжая улыбаться, ответил он.

– Кто-кто?
– переспросил я, чувствуя, как вытягивается мое лицо.

– Старшина Суворов... Анатолий Александрович...

– Еще и Александрович?!.. Ну батя!..

Через десять минут поляна взорвалась гомерическим хохотом, вернувшийся Степка узнал о чем мы беседуем. Правда, смех быстро стих, когда Степка узнал что

у него теперь два инструктора.

Прыгая с кочки на кочку, я спускался с холма, на котором проходил сеанс связи. Новости не радовали, к нам ехала мама. То, что ехала это конечно хорошо,

но она тащила на хвосте шестерых боевиков. Об это сказал дядя Женя, он сегодня был на связи. Проблема не в том, что она узнала, где мы находимся и ехала

сюда, а в том, что не сразу вычислили слежку.

У дяди Жени были знакомые на железнодорожной станции, где мы познакомились с Толиком, бывшие поисковики. Мы их привлекали к работе, и по просьбе отца