– Нет еще.

– Газету привезли, пока вы в санчасти были. Там все описано. Высадились во Франции, в этой, как её… в Нормандии, во.

– Хотят на наших победах руки нагреть, торгаши. Без них справимся.

– Но кровушки прольем, - вздохнул Иван.

– Это да.

Два разведчика смогли уйти, остальных ссадили.

К трем часа попарно в воздух поднялось восемь истребителей. Взлетать пришлось по звеньям. Первое звено взлетело, второе стоит, ждет, когда уляжется пыль,

потом разом стартует, по-другому было никак.

Мы были уже на километровой высоте, когда к нам присоединилось звено майора Влаченко. Набрав трехкилометровую высоту, мы направились на юг. Патрулируя

передовую, при этом крутя головой следя за обстановкой. Степку к полёту не допустили. Врач была против, только через пару дней, а никак не сегодня, поэтому

пришлось брать другого ведомого, капитана Решетина. Выбор был очевиден, мы с ним уже работали в Центре, когда обучались пилотировать эти машины.

Передовая пестрела взрывами и трассерами видными даже днем. Примерно на пяти километровом отрезке фронта шел бой. Судя по количеству стволов с обеих сторон,

скорее всего местного значения. Наши пробуют оборону на зуб.

– Соловей внимание! – услышал я голос Кожедуба: - Курсом два-ноль шесть идет высотник. Приказываю уничтожить.

– Я Соловей, вас понял.

Нас было восемь, поэтому мудрить не стали, звено майора Влаченко отрезает разведчик от своих мы же идем в лоб. Покрутившись немного, чтобы дать звену майора

занять нужную позицию направились к высотнику.

Надев маски, мы стали подниматься. Инверсионный след «Хейнкеля» заметили за несколько километров, за нами тоже был такой след, которые разведчики не могли не

увидеть. Это было легко определить, они резко легли на обратный путь.

– Ну вот. Так даже не интересно, - хмыкнув, проворчал я.

Догнать «хейнкель» мы просто не успели. Его встретило звено майора, и как на тренировке расстреляли, по очереди заходя на него.

«А майор не дурак, не стал записывать сбитый на кого-то одного, а дал всем потренироваться в стрельбе. Теперь это высотник на общем счету звена», - с

уважением подумал я.

Ничем особенным этот вылет не запомнился, ну разве что, кроме того, как мы пролетели над тем болотом. Высота километровая, но катер и понтон на нужном месте

я рассмотрел. Значит, работают, пробивают проход в мой мир.

Когда мотор стих, я открыл фонарь и отстегнув ремни приподнялся.

– Как товарищ командир?

– Аппарат в норме, посмотри, что с мотором, что-то он стал странно шуметь на форсаже.

– Хорошо, товарищ командир. Кроме излишней громкости, тяга падала?

– Остальное в норме, не заметил… Хотя, насчет спинки сиденья хотел поговорить, нужно переделать. При перегрузках вдавливает, нужно анатомическое.

– Посмотрим.

Оставив механика возиться с истребителем, я быстро зашагал к машине Микояна.

– Что у тебя?

Стоявший рядом с левым крылом Степан, обернулся и едва заметно сморщился.

– Тяга упала, едва сесть успел. Что-то с мотором, весь фюзеляж в масле, - кивнул он на левую сторону самолета.

– Вот и началась первые проблемы, - пробормотал я, подходя к открывающему один из люков механику Степана.

– Лейтенант, как осмотрите и обнаружите причину, доложите майору Кождубу.

– Так точно, товарищ подполковник.

Развернувшись, я направился завскладу где, сдав костюм и шлем, переоделся в обычную форму. Особист уже ждал, поэтому направился сразу к нему, отчеты, отчеты

и еще раз отчеты.

После особиста, обсуждая с Коржедубом вылет, раздался стук и вошел капитан Арефьев.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Иван.

– Маслопровод перебило, двигатель заклинило от перегрева.

– Там же датчики, - удивился я.

– Не сработали датчики, - вздохнул капитан.

– Как с ремонтом? – спросил Иван, нахмурившись.

– Моторы есть. Они на окружных складах, специально запас делали. Завтра привезу, а мы пока этот снимем. Через два дня вернем в строй, товарищ майор.

– С моим что? – спросил я.

– Ваш уже отремонтировали. В капонире стоит, а шум посторонний это обшивку в одном месте содрало. Когда вы на форсаж уходили, она и бултыхалась, била по

стойке, поэтому и услышали. Уже заклепали.

– Проведите полное обследование всех машин совершавших вылет. Вечером доложите, - приказал Иван.