высоту, летали на бреющем. И это все примерно километрах в двадцати от фронта, ближе не подлетали, не демаскировались.

Был переданный из штаба вызов от поста ВНОСа, но на перехват высотного разведчика вылетела пара Кожедуба. Он сам, первым решил открыть боевой счет.

Мы в это время крутились в ста пятидесяти километрах южнее и не успевали на вызов. Поэтому не дергались, продолжая патрулировать и играя друг с другом в

догонялки, пробуя зайти в хвост друг другу. Когда горючего осталось на пятнадцать минут полета, я отдал приказ возвращаться.

В эфире в это время прошло сообщение о сбитом Кожедубом разведчике. По словам наблюдателей с поста, мощность залпа была такова, что «Юнкерс» просто

разорвало, до земли долетели одни мелкие обломки. У Кужедуба была шестиствольная машинка, как у наших с Микояном ведомых. Страшная штука в умелых руках.

Свои машинки мы теперь чувствовали как пальцы на руке, на любое движение, они реагировали очень чутко, не сразу, но освоились.

Шли мы на бреющем, поэтому при подлете, когда эфир взорвался десятками сообщений, успели приготовится.

Радиостанции, что стояли у нас в самолетах и тот, что находился в штабе, было построено по-другому принципу, нет, шифровальных плат там конечно не было, но

немцам эту волну было не прослушать. Я особо не разбирался, что-то связанно с Герцами, так что общались мы спокойно, без боязни быть услышанными. Тут плохо

было в том, что посты ВНОС таких раций не имели и им приходилось связываться через наш штаб, а это уже потеря времени. Как нам сообщили, полк ночников

атаковали две пары охотников, расстреливая стоянки самолетов и с наземной техникой.

– Внимание. Немцев точно три пары. Они сейчас только так работают. Думаю третья в охранении. Хромой поднимаешься на полкилометра и страхуешь нас, а я атакую

смертничков, что безобразничают у девушек.

– Принял, Соловей.

Позывной Хромой он выбрал сам, так что тут без обид.

– Работаем. Малой. Заходим со стороны солнца.

– Принято, - ответил ведомый.

Тут нам не повезло, или не повезло третьей паре, тут как посмотреть, потому как она именно там и находилась, мы чуть не столкнулись, выйдя друг на друга лоб

в лоб.

Открыть огонь естественно мы не успели, при такой-то скорости, поэтому пролетели мимо разворачиваясь. Разница в скоростях у нас была километров в четыреста в

час.

– Хромой, третья пара твоя. Атакуй! – приказал я, после разворота возвращаясь к аэродрому.

– Принял. Атакую, - ответил командир второй пары. Они уже забрались на семьсот метров, и сейчас по моей наводке стали пикировать на заполошно мечущуюся

немцев.

При заходе на две первые пары «мессеров», выявились первые же недостатки, слишком большая скорость. Мы просто проскакивали мимо. Никакие учебные бой не дадут

того чувства бессилия когда атакуемый объект или резко уходил в сторону или сбрасывал скорость, из-за чего мы пролетали мимо не успевая среагировать.

– Поднимаемся наверх, тут игра идет в одни ворота, - приказал я.

Немцы уже разобрались в примерных ТТХ наших машин, и пытались разработать противодействие. Однако и мы тоже немного разобрались, и определились. Чай не

зеленые салаги, не первый день воюем.

Вкарабкавшись на километровую высоту, мы стали работать старыми добрыми «качелями». Ведущего третьей пары Степка Микоян уже сбил, упустив ведомого, поэтому

мы работали четверо на четверо. Меня немного смущало то, что эти в бега не подались, но потом сообразил причину. Новая неизвестная для противника техника.

Более чем уверен, что сейчас идет сеанс связи между охотниками и их базой. Думаю, драться они будут до последнего, передавая все, что видели о наших машинах

своим.

Новый метод сразу показал результаты, первым же заходом я сбил ведомого второй пары, именно он попал мне на прицел.

Далее все напоминало скорее избиение ягнят. Уйти на свое территорию мы им не давали, ставя огненный завес, остался один «мессер», когда подоспели еще три

пары «лавочкиных».

В баках у нас остались одни пары керосина, поэтому мы направились на базу. Посадка прошла хоть и аварийно, у меня и у ведомого Микояна «умерли» движки на

посадке, кончилось горючее, но благополучно. Движок заглох прямо над полосой.

Подкатив по инерции к капонирам, я открыл фонарь, и вытер мокрое лицо. Тело ломило от перегрузок, все-таки противоперегрузочные комбинезоны спасали не особо,

их еще дорабатывать и дорабатывать.

– Товарищ подполковник? – с надеждой посмотрел на меня Верник, когда я откинул фонарь. Ведь это не только моя победа, но и его тоже.