– Есть, – козырнув капитан вышел.

– Сырые машины, - буркнул Кожедуб.

– Это точно. Нужно перебираться на бетонную ВПП, угробим технику на этом поле.

С темнотой, когда мы вернулись от соседей, после горячего приема, то застали в землянке Степку.

– Ты чего тут? – удивился я.

– Выписался.

– Сам?

– Сам-сам. Я на фронт воевать прибыл, а не в санчасти валяться.

– Понятно,- хмыкнул я.

Сходив в штаб и созвонившись с соседями, попросил предупредить врача, что больной у нас.

С утра началась суматоха у самолетов, мы с Верником обдумывали, как сделать кресло более удобным. Припомнив как меня вдавливало, я предложил пару примеров. В

спинку сиденья, чуть выше поясницы мы вставили поролон от сидений. Мягкие, но помочь должен. Осмотрев мое сиденье и попробовав посидеть, Степка потребовал,

чтобы ему сделали такое же.

Подошедший Иван окликнул нас.

– Что?

– Я говорю, что аэродром готов. Можно перебазироваться на бетонную ВПП.

– Отлично, - обрадовался я.

Дальше были хлопоты по переезду и перелету, но к десяти часам мы были готовы. И попарно с десятиминутным промежутком, начали взлетать.

– Товарищ подполковник, там командование приехало. Генерал прилетел, - заглянул к нам в капонир боец-посыльный.

Вытерев тряпкой измазанные маслом руки, я вышел из капонира, и обернувшись сказал:

– Продолжайте. Лейтенант, я так думаю эти шланги все-таки лучше поменять, а то так и будут травить масло.

– Сделаем, - кивнул Верник, хлопнув по измазанной маслом стойке шасси. Сидевший рядом с ним Степка почесал затылок и спросил:

– Как думаешь, кто приехал?

– А кто его знает. Пойду, узнаю. Переоденусь только, - после чего направился вслед за посыльным к станционным постройкам.

– Зачем приехали, не знаешь? – спросил я.

– Ни как нет, товарищ подполковник.

– Ладно, сам узнаю.

Заскочив в казарму, быстро скинув пропитанный маслом комбинезон, натянул гимнастерку, и направился в штаб.

– Долго же вас ждать приходится, подполковник, - недовольно произнёс генерал-авиации, обернувшись на скрип открывшейся двери.

– Виноват, товарищ генерал-майор. Находился на стоянке самолетов, производил ремонт вверенной мне техники.

– Хорошо, что хоть пришел.

Было видно, что у генерала плохое настроение, поэтому я только пожал плечами на его реплику. Кожедуб сидевший за столом, тоже старался не выделяться. Хотя

судя по стаканам с чаем и вазочке с печеньем пытался его немного успокоить.

– Значит так, подполковник. Слушайте приказ командования. Вы сдаете свои машины и вылетаете в Ленинград, где принимаете новые машины. Вместе с ними грузитесь

на поезд и следуете в Архангельск, там грузитесь на английский транспорт. Будете представлять нашу авиацию у англичан.

– С секретной техникой к вероятному противнику?! Товарищ генерал, там у нас в штабе с головой дружат? Это же считай измена!

Теперь было понятно плохое настроение генерала, он считал также. Взорвавшись, генерал пять минут объяснял мне, что я не прав, и что приказы надо выполнять.

За его спиной Кожедуб делал большие глаза и крутил пальцем у виска. Мне стало интересно, кому его знаки предназначались.

– Все понял, подполковник? – вытерев платком красное потное лицо, успокоившись, спросил генерал.

На самом деле этот генерал вполне нормальный и адекватный офицер, слышал о нем больше хорошего чем плохого, но видимо тут даже его допекло. Действительно

странный приказ.

– Я отправляюсь один! – поинтересовался я.

– Нет. Отправляется пара летчиков и два состава летной обслуги с механиками. Своих берите.

– Разрешите взять с собой лейтенанта Раевского, моего ведомого. Хороший опытный летчик. За последнее три недели он на своем истребителе сбил семь самолетов

противника, один из них «фоккер»-охотник. Два дня назад был награжден орденом Боевого Красного Знамени.

– Разрешаю. Через два часа самолет на Ленинград. Вылетаете с ним.

– Есть. Разрешите идти?

– Свободны. Готовьтесь к вылету.

Думаете я побежал на стоянку? Ага щаз-з. Не, первым делом я побежал к нашему «маньяку»-особисту.

– Уже знаю, предупредили из Москвы, - поднял он руку, когда я без стука ввалился к нему, открыв было рот чтобы вывалить все свое возмущение.