– Почему?
– удивился Тонин.

– У него с сорок первого не было отдыха, пусть немного в норму придет. Сами знаете, что бывает, когда командир устает? Ошибки при неправильном

планировании, большие потери.

– Возможно.

После обеда, я подошел к импровизированному штабу. Пока я обменивался информацией с полковником Тониным, командиры уже проработали план. Теперь каждый

знал что делать. Меня в этом плане не было. Даже Толю взяли, а меня нет.

Начало операции намечалось к вечеру, за два часа до заката.

– Капитан, вы здесь уже давно?
– поинтересовался я у Вечернего.

– Пятый день, - ответил капитан, отрываясь от карты, где они с Рябовым и Андреем обсуждали пути отхода.

– Лесник должен выходить на связь?

– Раз в месяц он отмечается в комендатуре... Черт возьми!
– изумлённо воскликнул капитан. До него наконец дошло. Срок отметки приближался, ну кто

обратит внимание, что лесник приехал на пять дней раньше срока, может у него какие дела в городе или на базаре?

– Поляк?

– Белорус, - покачал головой капитан, добавив: - Но с западной области.

– Русофоб значит, - задумчиво протянул я.

Меня не поняли, но закивали соглашаясь. Использовать лесника не получится, не согласится.

– У него есть журнал учета, но там написано не по-нашему, - сказал Вечерний.

Журнал действительно велся на польском языке, к сожалению знающих этого языка среди почти четырех десятков людей не нашлось. Пришлось выводить из сарая

самого лесника и его жену.

Я только сейчас их увидел, поэтому разглядывал с интересом. Лесник еще не старый мужчина лет сорока исподлобья бросал вокруг взгляды. В полувоенной

форме, с нарукавным отличительным знаком, он смотрелся несколько чужеродно среди советских бойцов окруживших их. Жена у него была под стать мужу. Крепкая

полногрудая женщина с сердитым и немного уставшим лицом, она молча смотрела в землю под ногами, немного нервно перебирая пальцами оторочку передника.

– Слушай капитан, а ведь он на нашего полковника похож. Лицо не особо, но вот фигура? Если шляпу на глаза надвинуть, не различить, - пристально изучая

лесника, сказал я.

Посмотрев на Тонина, офицеры со мной согласились. Была небольшая разница в чертах лица и росте, Тонин был немного пониже.

Операцию начали разрабатывать заново. Осназовцы своими способами быстро разговорили лесника и он многое поведал офицерам. Как оказалось, он не просто

отмечался, а привозил на офицерский стол дичь. Причем разную. Еще он сообщил, что делал он это каждую неделю, и последний раз должен был ехать два дня назад.

Время было упущено, как он сказал немного злорадным тоном. Задумавшись, Шатун поинтересовался у него. Были ли подобные задержки ранее? Нехотя лесник

подтвердил подобное, не всегда удавалось добыть зверье.

– Значит, они еще не насторожились. Работаем по второму варианту. Придётся вам, товарищ полковник, поработать на благо всех, - обратился Командир к

Тонину.

– Я согласен.

Десяток разведчиков и осназовцев разбежались по лесу, в течение пары часов они должны были добыть хоть кого-то. Ближе к полудню, часам к трем они

вернулись. На длинной лесине висела туша молодого лося. Еще двое несли пяток зайцев. Разделка и подготовка к перевозке много времени не заняла.

Через час, гудя моторами грузовик, бронетранспортёр и два мотоцикла уехали, за двадцать минут до них щёлкнув кнутом, на полной телеге скрылся в лесу

Тонин, его до города страховали двое 'рябовских'.

К моему удивлению и нам нашлась работа, нужно было подготовить поле к возможному приему самолетов с Большой Земли. Подхватив лопаты и заступы,

найденные в одном из сараев, вслед за проводником направились к нужному месту. По словам одного из лётчиков, что уже был там, идти нужно было около шести

километров. В строжке никого не сталось. Все, включая лесника с женой и двух раненых на носилках, отправились с нами. Если все получиться, то мы летим, если

нет, то все равно нужно было уходить. Место оказывалось засвеченным. Командовал нашей сборной солянкой Шатун, Командир с Андреем уехали на задание,

остальные, включая меня, Батю и Степку направились к площадке.