План на дальнейшие действия у нас был таков, подъезжаем и освобождаем наших, в этом случае бронетехника играет ключевую роль. Проработать план на

случай того, что сообщение касалось не нашей группы, никто как-то не догадался. Не немецкий тыл, а проходной двор какой-то. Интересно кого это прихватили

фрицы?

– А немцы еще что говорили?
– поинтересовался Мезенцев.

– Да, общаются постоянно. Стоп!
– вдруг воскликнул капитан.

Дав по тормозам, и почувствовав толчок сзади, видимо Сергей не успел затормозить, спросил:

– Что случилось товарищ капитан?

– Это я не тебе, продолжай движение, - велел он, и тут же пояснил, с некоторой озадаченностью в голосе: - Немцы сообщили, что это не захваченные ими,

совершили нападение на электростанцию. Кого же они поймали?

– Кого-то другого, - ответил я, продолжив движение.

Когда мы подъехали, все уже были на дороге, даже раненых вынесли. Показав мне руками, чтобы я развернулся, нам снова придётся возвращаться по этой

дороге на трассу, где мы прихватили грузовик, выехав в поле и оставляя хорошо видную просеку развернувшись, снова выехал на дорогу. Группа осталась метрах в

сорока позади, когда остановив танк, я заглушил его.

Капитан продолжал слушать эфир, не отвлекаясь на наше воссоединение с группой. Выскользнув из танка, я оббежал машины и подскочив к подходившему

полковнику. Отдав честь, сообщил про новости полученные радиоперехватом, тут медлить было нельзя.

Это сообщение полковника заинтересовало, приказав Рябову грузиться в грузовик, предварительно выкинув содержимое, и направился к танку.

Я только тут увидел, что же вез грузовик, бойцы обсуждали тогда у машины, но я не прислушивался, занимаясь колесом.

Глядя как на дорогу небрежно бросают новенькие из свежеструганных досок гробы, почесал затылок, огляделся, и направился к переду грузовика. Там Сергей

разглядывал погнутый бампер.

– Как же ты так?
– поинтересовался я.

– Тормозам тоже амба, ручником успел немного затормозить, так что вы товарищ старшина, поосторожнее, при резких и внезапных остановках.

– Буду иметь в виду, - кивнул я, и направился к танку. На броне, у башни стоял полковник и о чем-то беседовал с Вечерним. Мимо меня пробежал капитан

Рябов и присоединился к остальным командирам.

Обойдя танк, я подошел к лобовому листу и, сунув руку в люк механика-водителя, достал масленку. Техника любит, когда о ней заботятся, и отвечает тем

же.

Закончив с 'шаманскими танцами вокруг машины', как сказал Сергей, с интересом наблюдавший за моими телодвижениями, полковник и Рябов спрыгнув с брони

танка, направились к грузовику, сказав мне, что пора выдвигаться. Через минуту только столб пыли стелился за нами.

'Нужно будет на ближайшей стоянке систему охлаждения проверить, как-бы этой пылью нам все фильтры не позабивало. Перегреемся и придет северных песец.

Как говориться лучше плохо ехать чем хорошо идти, - размышлял я, подъезжая к повороту на трассу, там как раз проехала колонна из шести грузовиков, которых мы

проводили жадными взглядами: - Черт, какое же управление тут дубовое!'

– Товарищ капитан?
– позвал я командира, выехав на трассу, и выйдя на крейсерскую скорость, в двадцать пять километров в час.

– Что старшина? Перегреваемся?

– Нет, давление в пределах нормы, хороший движок. Немцы сообщили, кого они прихватили? Не наших?

– Видимо нет. Про два самолёта они говорили, жаловались кому-то, что упустили их, дав сесть и взлететь.

– Ну и слава богу, - облегченно выдохнул я, теперь можно беспокоиться только о себе.

– Старшина, ты что верующий?
– немного озадаченно спросил капитан.

– Да не особо... А, нет, это просто присказка такая, товарищ капитан.

– Понятно, а я думаю, комсомолец, и так выражается.

Мне честно говоря было не совсем понятно, что имел ввиду капитан, от местных реалий я был далеко, поэтому пришлось перевести разговор в другую сторону.

В нейтральную:

– Товарищ капитан, мы далеко двигаемся?

– А в чем дело?