затвор, наводчик сам зарядил пушку.

Вечерний повелительно махнул рукой, приказывая машине остановиться, но внезапно, вместо того чтобы послушно притормозить, грузовик рванул с места.

Хорошо, что хоть все успели увернуться. Видимо что-то не так было в нашей маскировке.

– Твою мать, - расслышал я вопль наводчика. Он усердно крутил штурвал наводки, поворачивая башню, решив помочь ему. Немного довернул танк, передом в

сторону улепетывающего грузовика. Через две секунды, раздался выстрел - потом второй. К моему удивлению наш 'снайпер' оба раза промахнулся, но один из

снарядов, видимо стреляли осколочными, разорвался у задних колес грузовика и машину повело. Тут я обнаружил, что стреляли не мы одни. Десант тоже азартно

пулял в сторону едущего с перекосом на один бок грузовика.

– Давай за ним, - услышал я приказ капитана. Видимо он успел занять свое место и включиться в сеть танка.

– Десант?

– Да. Осторожнее.

– Есть

Грузовик мы догнали, как это не смешно звучит. Бросив машину, двое немцы бросались в поле. Зазвучали одиночные выстрелы. Спрятаться было негде. Поэтому

пули быстро их настигли. Пока двое бойцов бегали, проверяли, есть ли подранки, я вылез из танка и осмотрел машину.

– Ну что?
– с надеждой поинтересовался капитан.

Сплюнув, я восхищенно покачав головой, ответил:

– Наш 'Ворошиловский стрелок' ни разу в машину не попал, но осколками умудрился поразить и колеса и двигатель. Масло из кратера течет и вода из

радиатора. Дохлая машина.

Хлопнув по капоту, рядом с равной дырой от осколка, стал ожидать приказаний.

– А если на трос?
– после небольших раздумий спросил капитан.

– Товарищ капитан, вы думаете, никто не слышал, как мы тут из пушки палили?

Ответить Вечерний не успел, в люке башни показалась голова в шлемофоне.

– Товарищ капитан, там немцы что-то лопочут,- сказал Мезенцев. Капитан исчез в люке.

Пока было время, я осматривал машину, запасное колесо у нее было. Достав домкрат, я стал возиться с грузовиком.

Пробито было два задних колеса, но запаска была одна, поэтому я сняв одно пробитое, установил на его место запаску. Помогавшие мне бойцы закинули

поврежденное колесо в кузов, когда в люке показался Вечерний.

– Машина к транспортировке подготовлена. Можно ехать, товарищ капитан, - сказал я, как только он появился.

– Бросайте все. Возвращаемся, - приказал он.

– Что-то случилось?
– поинтересовался я. Мне не понравилось выражение его лица.

– Немцы только что вышли на связь, захвачена группа русских с ранеными. Так же сообщили, что слышали орудийную стрельбу. Видимо наших прихватили, и нас

слышали. Тут до группы всего километра три-четыре, совсем рядом.

Я на секунду задумался, после чего подняв голову сказал:

– Товарищ капитан. Может оттащить грузовик с дороги, и уберем следы нашего боя, и если кого встретим, не привлечем внимание. Немцы ведь еще не

передали, что танк захвачен?

Теперь уже Вечерний задумался:

– Хорошо, предложение дельное, принимается. Бойцы цепляем технику. Пищалев за руль, если что, притормаживать будешь и поворачивать.

– Есть!

– Есть!

Когда я протискивался на свое место, то услышал бормотание капитана:

– Действительно, почему не объявили о захвате техники? Это же амба для их тылов?

Подогнав танк к кабине, я немного сдал назад, чтобы можно было зацепить найденный в кузове трос. Тот, на котором тащили пеленгатор так и стался

брошенным рядом с буксируемой машиной. Никому и в голову не могло прийти, что нам пришлось бы им воспользоваться.

Когда капитан подал приказ двигаться, спросил у него насчет десанта.

– Нет их с нами, старшина, в машине сидят.

– Ясно, товарищ капитан.

Осторожно стронувшись, заметил сзади небольшой толчок, мотор взвыл, почувствовав увеличение нагрузки, и бодро потянул танк и грузовик вперед.

Развернувшись полукругом, мы заторопились назад. До поворота я смог даже разогнаться до двадцати пяти километров в час. Притормозив, когда появился поворот и

медленно, чтобы не содрать гусеницу, повернув, снова стал разгоняться.

– Вижу пеленгатор... полковник на дорогу вышел, бойцы. Странно, - немного озадачено пробормотал капитан.