Ужас в реальной жизни – совсем не то, что ужас в фильме, это не интересно. Это страшно, грязно. И самое главное – это нельзя переключить на другую программу. Уже сейчас Мину поняла, что воспоминания об Элиасе будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь.

Ну почему я не зажмурилась, думает она.

– А я уже видела мертвеца раньше, – вдруг говорит Линнея.

Мину смотрит на нее. Взгляд Линнеи по-прежнему направлен на мобильный, который она вертит в своих испачканных тушью пальцах. Ее ногти аккуратно накрашены ярко-розовым лаком.

– Кто это был? – спрашивает Мину.

– Я не знаю, как ее звали. Одна тетка. Старая алкоголичка. Она умерла от инфаркта. Просто умерла, и все. Мне было пять лет или около того.

Мину не знает, что сказать. Это так далеко от ее жизни.

– Такое не забывается, – бормочет Линнея.

Вокруг ее глаз растеклась косметика. Мину вдруг понимает, что сама так и не плакала. Линнея, наверно, думает, что Мину – самое бесчувственное существо на всем белом свете. Но Линнея просто смотрит на нее.

– Мы же учились вместе в седьмом классе, да?

Мину кивает.

– Как тебя зовут? Минна?

– Мину.

– А, точно.

Линнея не называет своего имени. Или ей все равно, или она уверена, что Мину ее знает. Хотя как можно не знать Линнею Валин? Все старшеклассники только о ней и говорят.

– Девочки, – слышится голос директрисы, и Мину поднимает глаза.

На бесстрастном лице Адрианы Лопес незаметно никаких чувств.

– Полиция хочет поговорить с вами, – продолжает она.

Мину косится на Линнею и поражается той ненависти, с которой девочка смотрит на Адриану. Директор, кажется, тоже замечает это, потому что останавливается на полуслове.

– Ты дружила с Элиасом, не так ли? – спрашивает она.

Линнея молчит. Директриса отворачивается и спрашивает что-то неразборчиво у вошедшего в кабинет полицейского.

– Вы можете остаться, – отвечает он, и все садятся.

Полицейский, в котором Мину узнает отчима Ванессы Даль, никак не может найти удобное положение на складном стуле. Наконец он закидывает одну ногу на другую, согнув ее в колене. Это выглядит довольно смешно.

– Мое имя Никлас Карлссон. Назовите, пожалуйста, ваши имена.

Он достает маленький блокнот для записей и карандаш. Мину видит, что карандаш обгрызен по краю. Полицейский грызет карандаши. Грызун в униформе.

– Мину Фальк Карими.

– Так, ясно. Ну а тебя я знаю, – говорит Никлас Линнее.

Возможно, он не имел в виду ничего плохого, но прозвучало это не очень вежливо. Мину напряглась: она увидела, что Линнея еще сильнее сжала в руках пластиковый корпус мобильника, и тот жалобно заскрипел.

«Не говори ничего, – думает Мину. – Пожалуйста, Линнея, не наговори глупостей, а то тебе же будет хуже».

– Я понимаю, что случившееся должно быть ужасно для вас, – говорит Никлас и принимается играть роль сочувствующего полицейского. – У нас имеется экстренная помощь для таких случаев.

– В школе будут работать психологи, – добавляет директриса. – Вы можете поговорить с одним из них прямо сейчас.

– Я уже хожу к психологу, – отвечает Линнея.

– Ну что ж, раз так, хорошо, – говорит Никлас-полицейский. – Вы были знакомы с Элиасом?

– Я – нет, – бормочет Мину.

Никлас смотрит на Линнею. Отчетливо видно, что он пытается скрыть свою неприязнь к этой черноволосой девушке с размазанной косметикой.

Мог бы и не притворяться, думает Мину.

– Ну а вы были друзьями, так? – спрашивает он.

– Да, – говорит Линнея, опуская взгляд.

– Насколько я понимаю, у Элиаса были проблемы…

Линнея кивает.

– Он и раньше предпринимал попытки самоубийства.

– Один раз, – говорит Линнея.

– Хорошо, – говорит полицейский. – Добавить тут, в общем, нечего. Разумеется, патологоанатом составит свое заключение. Но ситуация довольно прозрачна.

В его голосе звучит такое пренебрежение, что Мину хочется кричать. А если Элиаса убили и инсценировали самоубийство? Tогда полиция пропустит преступление!

«В этом долбаном городе так всегда, – думает Мину. – Ты – то, что о тебе думают другие».

– Хорошо, – снова говорит Никлас и поднимается. – Доберетесь сами домой?

Мину еще даже и не думала об этом.

– Я позвоню маме, – говорит она.

– А ты? – спрашивает директор Линнею.

– Я как-нибудь сама, – отвечает она.